Глава 82. Прибытие

Этот полёт, в отличие от всех предыдущих, длился гораздо дольше пяти минут. На самом деле, он был таким долгим, что Кости приходилось несколько раз сажать самолёт для дозаправки. Было увлекательно наблюдать за этим через иллюминаторы, поскольку ничего из этого не происходило В кадре.

Мы приземлялись в местах вроде кишащего монстрами апокалиптического аэропорта, и все существа замирали и смотрели, как Кости выходит и заправляет самолёт. Это повторялось несколько раз, давая нам достаточно времени для планирования.

Даже когда мы остановились, чтобы пополнить припасы и забрать нескольких людей Кэмдена, набившись в салон как сардины в банке, это заняло всего несколько минут, а затем мы снова летели по воздуху без видимого пункта назначения.

Я начал задаваться вопросом, не похоже ли путешествие по Карусели по воздуху на путешествие по реке, и, возможно, следующее место было очень далеко даже по меркам Карусели.

В конце концов, мы поменялись местами, и я оказался на сиденье рядом с Кости впереди. Я не заставил себя долго ждать и начал выпытывать у него информацию.

— Так ты обладаешь мета-осознанием, — сказал я, не задавая вопроса, а просто констатируя факт.

— Похоже на то, — ответил он.

— Но я не могу знать наверняка, потому что тебе просто может быть предписано сценарием вести себя так, будто ты всё осознаёшь, верно? — спросил я.

— Это настоящая головоломка, — сказал он с усмешкой. — Ты никогда не сможешь узнать наверняка. Но тогда тебе придётся спросить, кто бы мог написать для меня такой сценарий.

Я пожал плечами. — Учитывая высокую концентрацию образцов здесь, я бы поставил на рассказчика.

— Возможно, это хорошая догадка.

Я смотрел на него, пока наши взгляды не встретились. Его лицо было старым, но глаза — молодыми, и, как это свойственно образцам, в его взгляде читалось какое-то послание, которое я не мог до конца расшифровать, но я знал, что оно там было.

— Ты бы назвал эту догадку удачливой? — спросил я.

Он рассмеялся. — Вполне возможно.

Я так и думал.

Я закрыл глаза, когда самолёт попал в зону турбулентности, и сосредоточился на красных обоях. Карусель дала нам трекер сквозной линии, и хотя он был полезен, он не был особенно точным. Он был создан для драматизма. Он не показывал весь твой прогресс, чтобы в какой-нибудь кинематографичный момент сообщить, как далеко ты продвинулся.

Это означало, что даже если мы, казалось, не были на сквозной линии Лаки, это не означало, что это было так. В какой-то момент мы сделали бы выбор или достигли важной точки, и могли бы осознать, что прошли уже половину всего пути.

Это, безусловно, объяснило бы некоторые странности.

Я открыл глаза спустя некоторое время, после короткого сна, и обнаружил, что мы снова летим над джунглями. Я продолжал высматривать взлётно-посадочную полосу или дорогу, на которую Кости попытался бы сесть, но ничего не появлялось.

В кадре

— Итак, ты говоришь, что в Куяре нас ждёт армия. Если это так, мы должны прибыть с этого направления. Вся долина лежит у подножия огромного утёса. Вершина этого утёса — наша лучшая точка входа, — сказал Кости, — но в глубине души я всё ещё думаю, что мы найдём пустую долину.

— Надеюсь, ты прав, — сказал Антуан, протискиваясь между мной и Кости и глядя через лобовое стекло. — Куда ты собираешься нас посадить?

— Ты на неё смотришь, — ответил Кости.

Я уставился вперёд, но не увидел никакой посадочной полосы. А потом я понял, что это приключенческая история, и посадочная полоса, о которой он говорил, на самом деле была ещё одной рекой — той, что прорезала плоскогорье, над которым мы летели, и в конечном итоге обрушивалась где-то вдали огромным водопадом, где, как я предполагал, и должен был состояться финал.

— Держитесь за что-нибудь, — сказал Кости, начиная снижать самолёт всё ближе и ближе к реке. Джунглей больше не было, только равнины по мере приближения к краю плоскогорья. И хотя это мог быть напряжённый момент, Кости посадил самолёт с лёгкостью и даже умудрился плавно выпустить шасси и вытащить нас из реки, пока он рулил за большой валун.

Это была обманка.

С этими словами дверь открылась, и мы вышли.