Глава 147 — Эффект лазурного стимула!

Зрители понятия не имели, был ли яд Матери-паука слишком переоценен, или сам Феликс был просто монстром, имеющим настолько ​​высокую устойчивость к яду, что она была способна полностью нейтрализовать яд легендарного зверя!

«Мои глаза меня обманывают?» Зои протерла глаза, пораженная увиденным, не желая верить в происходящее.

В отличие от большинства зрителей, имевших только базовые знания о Матери-пауке, она имела полное представление об этом звере, также, как и Феликс!

В конце концов, ее работа заключалась в том, чтобы профессионально комментировать игры, и не заикаться в процессе, как обычный любитель, от недостатка знаний.

Поэтому, она прекрасно понимала, что то, что только что сделал Феликс, было за гранью удивительного и на грани абсурда!

Яд Матери-паука был способен убить даже своим запахом, что уж говорить о прямом соприкосновении.

Даже если добавить в уравнение высокую устойчивость Феликса к яду, это просто означало бы, что он сможет выжить, если его отравят, но не сможет избежать мучительной боли, когда яд достигнет нервных окончаний.

Она пыталась разглядеть его лицо под капюшоном, надеясь увидеть, не исказилось ли оно в гримасе, хотя бы немного, чтобы успокоить ее бурлящие эмоции. К сожалению, тьма под капюшоном заблокировала ее взгляд, заставив стиснуть зубы от гнева.

‘Сволочь! У тебя явно должен быть иммунитет к яду! По-другому и быть не может!’

Зои раздраженно прикусила нижнюю губу и снова приблизила изображение, показывая Феликса и Мать-паука, молча смотрящих друг на друга.

Было ясно, что Мать-паук была в тупике, пытаясь справиться с Феликсом, что, честно говоря, было вполне понятно.

В конце концов, ее величайшая сила – это ее паучья армия, но способности Феликса легко противостояли всему, что она использовала против него. Ее шелковый элемент, легко мог быть разъеден его кислотным стимулом, а ее печально известный яд он полностью игнорировал, как будто это был второсортный продукт.

Если бы она имела дело с кем угодно, кроме Феликса, она могла бы легко уничтожить их, просто послав нескольких паучков из своей армии. А в этого ублюдка она буквально бросила все что у нее есть, но совершенно безрезультатно.

Поэтому Мать-паук решила перейти от нападения к защите, терпеливо ожидая контратаки Феликса. Кто знает, может быть, он покажет какую-нибудь брешь.

Легендарные звери низкого уровня не были безмозглыми монстрами, и обладали интеллектом уровня примерно семилетнего человеческого ребенка. У них был вполне ясный мыслительный процесс. Но большинство таких зверей конечно по-прежнему полагалось в битвах на свои инстинкты и чувства, полностью игнорируя использование мозга.

Мать-паук была не похожа на остальных. Она знала, когда нужно надавить, а когда отступить. Поэтому Феликс пока не собирался швырять в нее свою лазурную бомбу, хотя она явно находилась на расстоянии броска.

Он чувствовал, что если будет слишком спешить с атакой и разоблачит перед ней свою лазурную бомбу, то у него больше не будет шанса атаковать, если она успешно увернется.

Так и появилось нынешнее состязание взглядов между зверем и человеком, странная сцена, которая редко появляется в играх.

Нервные и взволнованные, зрители тоже затихли.

Внезапно, напряженная атмосфера была разрушена Феликсом, метнувшим кислотную бомбу. Лазурную бомбу он решил пока что оставить в кармане.

Феликс не хотел продолжать эту игру в гляделки, поскольку его энергия продолжала расходоваться каждую секунду из-за активной Ауры Паралича. В конце концов, если он отключит ее даже на долю секунды, паучки у него за спиной без колебаний прыгнут на него.

Пуф!

Кислотная бомба взорвалась прямо на голове Матери-паука! Она даже не удосужилась уклониться от его атаки, явно уверенная в том, что ее устойчивость к ядам справится со стимулами Феликса.

Устойчивость к ядам действительно не подвела, поскольку кислотный стимул, терроризировавший всех в игре, не оставил на ее теле даже царапины.

Все еще не убежденный, Феликс переключился на сонливость и снова бросил бомбу. Мать-паук продолжала оставаться на своей позиции, приклеившись к стене и совершенно не заботясь о летящей в нее белой бомбе.

Пуф!