Глава 167. «Скорбь цитры» (2)

«Могла ли эта любовь стать лишь воспоминанием? Иньчжу, о Иньчжу, почему ты заставляешь меня плакать?»

Прозрачные льдинки одна за другой скатывались с её лица, падали на землю и разбивались в мелкую, чистую, чуть солоноватую ледяную крошку.

Хотя Цзы и Мин по-прежнему сидели впереди, тела этих двух великих божественных зверей были напряжены. И хотя мелодия цитры Е Иньчжу оказывала на них меньшее воздействие, исходящий из глубины души трепет не давал их сердцам покоя, словно внутри что-то застряло, и нужно было извергнуть это, чтобы почувствовать облегчение.

Подсознательно Цзы поднял голову и издал протяжный вой. Мощные звуковые волны пронзили воздух, словно все мрачные воспоминания его детства — убийство родных, собственное преследование — высвобождались в этом крике. Сильная пурпурная энергия вырвалась из его тела, превращая окружающие ледяные колонны и землю в фиолетовые кристаллы.

Другой, более глубокий, но гораздо более низкий вой поднялся следом за воем Цзы. Он был словно зелёный лист, оттеняющий красный цветок, дополняя вопль Цзы. Могучий рёв устремился в небеса, и в то же мгновение метель прекратилась; холодный ветер и снег, казалось, тоже страшились этого скорбного клича.

Сула почувствовала себя странно. Она знала, что с силой Цзы и Мина, когда они издавали полный рёв, ей было бы трудно вынести это. Но находясь рядом с Е Иньчжу, хотя вой был всё так же оглушителен, он совершенно не мог причинить ей ни малейшего вреда. Независимо от того, какой мощной силой был наполнен этот вой, он не мог заглушить тонкий звон цитры, отдававшийся в её сердце. Она вдруг поняла, что этот вой, каким бы мощным он ни был, был внешним, тогда как мелодия цитры звучала в её собственной душе.

Вдалеке раздался ещё один долгий вой. Этот вой был особенно взрывным, но издалека гармонировал с рёвом Цзы и Мина. Возможно, из-за слишком большого расстояния этот третий вой явно не был затронут мелодией цитры Е Иньчжу. В нём не было никакой печали, но он был наполнен несравненной властной энергией. Три оглушительных воя, казалось, хотели перевернуть весь Ледяной лес. Особенно на северо-востоке, на бесчисленных чрезвычайно твёрдых ледяных колоннах стали появляться тонкие трещины.

В этот момент раздался вой, похожий то ли на волчий, то ли на драконий. Этот четвёртый вой был намного слабее предыдущих трёх, но он был полон горечи и негодования, словно бесчисленная печаль рвалась наружу.

Едва раздался этот вой, как такие же голоса тут же эхом разнеслись по северо-восточной части Ледяного леса. По крайней мере сотни воев, похожих на драконьи и волчьи, раздались одновременно. Эти голоса, полные сплочённости, слились в единый поток. Порознь они были слабейшими, но объединившись, они могли противостоять тем трём мощным воям.

Сула вдруг увидела лёгкую улыбку на губах Е Иньчжу, в которой не было и намёка на печаль. Она вдруг поняла. Мелодия цитры, которую играл Е Иньчжу, предназначалась не для выражения его внутренних чувств, а для того, чтобы особым способом напрямую выманить их цель.