Глава 274. Тепло академии (2)

Напряжение постепенно ослабло. Хотя Е Иньчжу не мог напрямую обучать студентов конкретным методам совершенствования, он мог поделиться с ними своим опытом. Ведь путь совершенствования Е Иньчжу был практически лишён обходных путей.

— Старший брат, не могли бы вы показать нам свою реальную силу?

Е Иньчжу слегка улыбнулся и сказал: — Завтра рано утром я покину академию. Сегодня я могу научить вас только этому. В конце я хотел бы выразить свою благодарность за вашу поддержку одной цитровой мелодией.

Молочно-белое сияние бесшумно вырвалось из его груди. Е Иньчжу поднял руки, и молочно-белый свет тут же озарил их. Аура, исходящая от артефакта божественного уровня, взмыла в небо, и невидимые энергетические волны заставили всех, включая Фергюсона, удивлённо распахнуть глаза.

Е Иньчжу не достал цитру «Драконий стон сухого дерева», этот артефакт божественного уровня. Его руки, озарённые молочно-белым светом, легко взмахнули в воздухе, и тут же семь молочно-белых лучей взмыли вверх, мгновенно отделившись от его тела и паря в воздухе.

Без какого-либо видимого усилия Е Иньчжу поднялся с трибуны в воздух. Его скорость подъёма была невысокой, словно что-то поддерживало его снизу. Ближайшие преподаватели академии смутно различали вокруг Е Иньчжу кольцо прозрачного, похожего на водную рябь, сияния. В следующее мгновение Е Иньчжу уже парил в небе.

Восклицания удивления разносились со всех сторон. Большинство студентов всё ещё представляли реальную силу в рамках радужной классификации. То, что Е Иньчжу, без единого цвета на теле, просто взмыл в воздух, казалось им совершенно невероятным.

Семь молочно-белых лучей горизонтально расположились в воздухе, расстояние между каждым из них составляло более одного метра. Когда Е Иньчжу пролетел в десяти метрах перед ними, его тело остановилось.

Он поднял руки, и они легко двинулись в воздухе. В тот самый момент, когда никто не понимал, что он собирается делать, раздалась мелодия цитры. Семь молочно-белых лучей в воздухе слегка задрожали под гармоничным движением его рук.

В этот миг воздух между небом и землёй стал декой его гуциня, а те семь лучей — струнами.

Не было ни порожка для струн, ни ладовых точек, только эти семь струн, образованных светом, но прекрасная мелодия цитры зазвучала. Она разнеслась по всей Площади №1, и даже по всей Миланской академии магии и боевых искусств.

Прозрачные, округлые флажолеты создавали образ туманных, умиротворяющих озёрных пейзажей. Звук цитры был полным и гармоничным, чистым и нежным, он эхом разносился в пространстве, создавая объёмное и изящное акустическое впечатление.

В тот миг сердца всех людей словно взлетели в воздух, уносясь в облака. Гармоничная мелодия пробуждала в душе каждого самое умиротворяющее чувство. Волнение и возбуждение постепенно утихли, и в их глазах, ушах, сердцах остался лишь нежный перезвон гуциня.

Единственным, кто смог сохранить ясность сознания в этой мелодии, был Великий Мастер Ментального факультета Фергюсон. С лёгкой улыбкой на лице Фергюсон тихо подумал: «Похоже, в следующем году число студентов, поступающих на факультет Божественной Музыки, снова значительно возрастёт. Иньчжу, Иньчжу, ты всегда меня удивляешь».

Это была пьеса «Плывущие облака над реками Сяо и Сян». Сама по себе она не обладала мощными магическими способностями, но исполненная Е Иньчжу, пусть даже без настоящего гуциня в руках, её прекрасная мелодия всё равно трогала каждого.

С лёгкой улыбкой он контролировал вибрации семи белых лучей, позволяя глубоким, спокойным, округлым и другим прекрасным тембрам и образам полностью раскрыться. Изящное лирическое излияние, безмятежное повествование демонстрировало очарование и красоту горных пейзажей Сяо и Сян, окутанных туманом. Казалось, все присутствующие покинули академию и оказались в другом, чудесном мире.