Глава 38. Принцесса (I)
Глядя прямо вперёд, Е Иньчжу был поражён. На Миланском троне восседал человек, очевидно, сам император Милана Сильвио Берлускони. Е Иньчжу удивило, насколько сильно внешность Его Величества Сильвио отличалась от его двух детей. Судя по телосложению, он, вероятно, был значительно ниже Сян Луань, не говоря уже о Фесичелле, чей рост превышал два метра. С обычной внешностью и лёгкой улыбкой на лице, он больше походил на добродушного соседа, чем на императора первой империи континента Лонгинус.
Пока Е Иньчжу предавался своим мыслям, Сян Луань и Фесичелла впереди него уже остановились. Как члены императорской семьи, они не нуждались в пышных церемониях, лишь склонились в поклоне и произнесли: — Приветствуем, отец-император.
— Ох… — Сян Луань, склонившись в поклоне перед отцом, вдруг почувствовала, как кто-то натолкнулся на её округлые бёдра. Она уже была наклонена вперёд, и, не обладая крепким телосложением и равновесием воина, тут же вскрикнула, её тело устремилось вперёд.
Оказалось, Е Иньчжу, задумавшись, продолжал идти вперёд, когда Сян Луань и Фесичелла остановились. Идущий позади Сян Луань, он, естественно, столкнулся с ней, и так уж вышло, что он наткнулся прямо на её слегка оттопыренные при поклоне бёдра.
Мягкие, упругие, почти идеальные. Таково было первое ощущение Е Иньчжу, и мощный прилив жара, быстрее молнии, устремился в его мозг.
Услышав возглас Сян Луань, Е Иньчжу немедленно среагировал инстинктивно, подался вперёд, и его правая рука совершенно естественно прошла под мышкой Сян Луань, притягивая её к себе. Нет, точнее, он обнял её.
— А-а-а! — Сян Луань снова вскрикнула. Она думала, что упадёт, но внезапно оказалась в широких и тёплых объятиях. Ещё больше её поразило то, что рука, имевшая всего четыре пальца, до невозможности неудачно легла на её пышную грудь. В тот миг Сян Луань чуть не потеряла сознание. Ведь это было сердце высшей власти Миланской империи! Её отец, император, всё ещё наблюдал сверху.
Е Иньчжу, обнимавший Сян Луань, в этот момент тоже пришёл в себя и поспешно произнёс: — Прости, прости, Сян Луань, я не заметил, что ты остановилась.
После короткой, примерно пятисекундной тишины, весь Великий зал Милана мгновенно наполнился ропотом.
Что это было за поведение? Оскорбление принцессы на глазах у высших чиновников Миланской империи и самого императора? Вероятно, за всю историю континента Лонгинус такое произошло впервые.
Улыбка на лице императора Сильвио полностью застыла, уголки его губ слегка подёргивались. Фесичелла, стоявший рядом со Сян Луань, широко раскрыл глаза; в его открытый рот можно было бы засунуть арбуз. Оливейра закрыл глаза, в его сердце звучали лишь два слова: «Всё кончено».
— Золотые молотобойцы, что же вы стоите? Схватите этого безумца! — глубоким голосом прорычал старец, стоявший первым среди военных генералов по правую руку. Его готовность отдать приказ вместо самого императора Сильвио говорила о его чрезвычайно высоком положении в Миланской империи. Это был никто иной, как ещё один драконий военачальник Пурпурной звезды, маршал империи Сидорф. Он также был дедушкой Хай Ян. Хотя по влиянию рода Сидорф уступал Мальдини, он считался общепризнанным сильнейшим бойцом Миланской империи. Его сила шестой ступени Фиолетового ранга в сочетании с девятиранговым серебряным драконом делала его практически непобедимым во всех странах континента, за исключением Фалани. Поэтому его положение в Миланской империи было крайне необычным.
Четыре фигуры, почти мгновенно, окружили Е Иньчжу и Сян Луань со всех сторон. Четыре огромных золотых молота были направлены прямо на Е Иньчжу, а голубая боевая энергия образовала силовое поле диаметром три метра, обездвижив его тело, не позволяя ему шевельнуться.
Сян Луань в этот момент немного пришла в себя и поспешно крикнула: — Быстро, отпусти меня!
Е Иньчжу горько усмехнулся: — Сян Луань, дело не в том, что я не хочу отпускать, просто я сейчас не могу двигаться. Под огромным давлением, исходящим от четырёх мастеров Синего ранга, он действительно не мог пошевелиться ни на йоту. В конце концов, как в боевой энергии, так и в магии, он всё ещё уступал Синему рангу.
Только тогда Сян Луань осознала происходящее и в гневе сказала четверым золотым молотобойцам: — Отступите, вам что, недостаточно позора, который вы мне принесли?
Приказ принцессы и текущая ситуация заставили четырёх золотых молотобойцев всё понять; хотя они не отошли, но тут же ослабили давление на Е Иньчжу. Только тогда Е Иньчжу отпустил руку, обнимавшую Сян Луань, и тихо пробормотал: — Сян Луань, твои грудные мышцы хоть и очень упругие, но почему они такие мягкие?
Сян Луань чуть не выплюнула кровь. Хотя голос Е Иньчжу был негромким, среди присутствующих было много сильных мастеров, и далеко не все были глухи. Сян Луань очень хотелось закричать: «Я не хочу жить!»
Лицевые мышцы военных генералов подёргивались, многие хотели рассмеяться, но не смели, и им было невероятно тяжело сдерживаться.
Лицо императора Сильвио попеременно бледнело и синело, когда он смотрел на Е Иньчжу и своих детей внизу. С самого момента входа в Великий зал Е Иньчжу привлёк его внимание. Белая магическая мантия без единого изъяна, чёрные длинные волосы, красивое лицо, элегантный и благородный темперамент — со всех сторон Е Иньчжу казался самым знатным Магом. Однако его последующие действия были слишком возмутительными: непристойное поведение по отношению к принцессе, да ещё и по отношению к собственной дочери на глазах у самого императора. Неужели этот юнец настолько нагл?
Вскоре Сильвио отбросил эту мысль, потому что увидел ясные чёрные глаза Е Иньчжу. Глаза — это зеркало души, и даже если внешность тщательно скрыта, взгляд легко выдаёт истинную натуру. Он не увидел в глазах Е Иньчжу ни малейшего намёка на распутство или негативные эмоции; хотя Е Иньчжу был немного растерян, было очевидно, что он сделал это ненамеренно.
— Отец-император, — Сян Луань рухнула на колени. Она знала, что если сейчас отец разгневается, у Е Иньчжу не останется ни единого шанса. В конце концов, такое неподобающее поведение на глазах у стольких гражданских и военных сановников было непростительным преступлением. — Иньчжу впервые в императорском дворце, он не знаком с обстановкой. Я верю, что он сделал это не нарочно.
— Тебе мало позора, который ты мне принесла? Отойдите в сторону, ты и твой брат, — наконец произнёс Сильвио. Его голос был холодным, но застывшее выражение на его лице постепенно смягчалось.
Оливейра рядом с Е Иньчжу легонько потянул его за одежду, намекая, чтобы тот опустился на колени, как он сам. Но Е Иньчжу не понял намёка и продолжал стоять. Поскольку Сян Луань и Фесичелла отступили, его действия выглядели ещё более вызывающе.
Сильвио спокойно посмотрел на Е Иньчжу и сказал: — Почему ты не преклоняешь колени передо мной?
Е Иньчжу покачал головой: — Я не могу преклонить колени. Дедушка учил меня. Преклонять колени можно только перед Небесами, Землёй и родителями. Иначе — никогда. Колени мужчины стоят золота.
Сильвио не рассердился сразу, как предполагали многие, лишь с удивлением произнёс: — Потому что я не император твоей родины? Если бы ты встретил короля Аркадии, ты бы преклонил колени или нет? О происхождении Е Иньчжу он уже давно навёл справки.
Е Иньчжу всё ещё качал головой: — Не преклоню.
В глазах Сильвио вспыхнул холодный огонёк: — Хорошо. Действительно смело. Неудивительно, что ты смог противостоять врагам в городе Кония. Ты действительно несколько раз меня удивил. Правда, некоторые сюрпризы были приятными, а некоторые — ошеломляющими. Е Иньчжу, знаешь ли ты, что из-за твоих действий Миланская империя лишилась одного из важнейших видов войск — ястребиной драконьей кавалерии?
Е Иньчжу кивнул: — Я слышал, они говорили, что этот род войск очень важен.
Сильвио глубоко произнёс: — Значит, ты сделал это намеренно?
Е Иньчжу покачал головой: — Нет, я не знал, что они прибудут. Тогда я просто закончил свою музыкальную пьесу. Кто же знал, что они вдруг появятся и тоже попадут под влияние моей музыки? Моей изначальной целью были только те пятьсот с лишним прирученных драконов.
Сидорф, стоявший в стороне, вдруг заговорил: — Значит ли это, что маршал Мальдини не должен был посылать людей на ваше спасение?
Е Иньчжу ответил: — Не совсем так. Если бы не последующая гибель ястребиной драконьей кавалерии, возможно, город Кония всё равно был бы взят, потому что смерть прирученных драконов до этого не нанесла серьёзного урона гигантским Бегемотам. Именно ястребиная драконья кавалерия нанесла гигантским Бегемотам тяжёлые повреждения.
Сидорф настаивал: — Но где же эти тяжелораненые гигантские Бегемоты? Если бы ценой пятисот ястребиных драконьих всадников можно было уничтожить сотню Бегемотов, это было бы чудом.
Е Иньчжу, конечно, знал, где находятся те Бегемоты — с Цзы! Но он не мог сказать. Поэтому впервые в жизни он солгал: — Я не знаю.
Сильвио медленно поднялся со своего императорского трона и, глядя сверху вниз на Е Иньчжу, произнёс: — В битве при городе Кония были уничтожены четыре основных легиона зверолюдей, а их коварный план был сорван, что спасло равнину Апулия нашей империи от разграбления. Все участники этой битвы — герои империи. Сян Луань и Фесичелла в критический момент смогли нехотя покинуть имперскую территорию, но, будучи членами императорской семьи, не отступили. Они доблестно сражались до самого конца. Они достойны быть частью семьи Берлускони, и как их отец, я горжусь ими. Указом, всем участникам этой кампании присваивается титул рыцаря; драконьим всадникам, уже имеющим титул рыцаря, присваивается титул великого рыцаря, и каждому присуждается награда в пятьсот золотых монет. Всем сорока ученикам магического факультета Миланской академии магии и боевых искусств, за исключением Е Иньчжу и Сян Луань, присваивается титул барона, и каждый награждается тысячей золотых монет.
В этот момент улыбка снова появилась на лице Сильвио, но его невысокая фигура, стоявшая там, излучала властную ауру монарха, взирающего на весь мир. Е Иньчжу почувствовал в нём необыкновенную харизму.
Сидорф, отвечающий за военное ведомство, поклонился и сказал: — Слушаюсь.
Взгляд Сильвио снова обратился к Е Иньчжу: — Что касается тебя, то ты действительно поставил меня в затруднительное положение.
— Почему? — с любопытством спросил Е Иньчжу.