Глава 84. Синие эльфы в самоцвете (III)

Это то, что обязательно нужно было делать, когда только начинал учиться игре на цитре. Море Лазурных Небес — самое подходящее место для игры на цитре. Лишь когда Е Иньчжу постиг истинный смысл цитровой музыки, после шестнадцати лет самосовершенствования по методу Сердца Чистого Дитя, он достиг состояния, когда в любое время, в любом месте и при любых обстоятельствах мог сохранять гармонию с духом и единство с Дао, что и стало прорывом на новый уровень. Хай Ян же недавно занималась совершенствованием сердца, и от Е Иньчжу она училась, как лучше слиться с гучжэном. Именно это — успокоение ума и услада духа — она практиковала больше всего, уже добившись определённых успехов.

Спустя некоторое время, когда сердце Хай Ян полностью успокоилось, а на лице исчезли все лишние эмоции, хотя её лик и был скрыт белым светом, исходящая от неё чистая и безмятежная аура затронула каждого присутствующего. Даже пустые взгляды одиннадцати синих эльфиек естественным образом обратились на неё.

Что касается таланта к музыке, она на самом деле ничуть не уступала Е Иньчжу; просто раньше у неё не было хорошего учителя. Теперь, под наставничеством Е Иньчжу, её прогресс во всех аспектах был стремительным. Конечно, это также было тесно связано с её доверием и чувствами к Е Иньчжу.

Успокоив разум и напитав ци, Хай Ян, кивнув Е Иньчжу, нежно провела руками по гучжэну. Свободно и естественно найдя первую струну, она начала играть «Сокрытую орхидею».

Её нежные, медленные пальцы, тонкие и белые, как весенний лук, легко коснулись струн хрустальными ногтями. Раздалось мелодичное жужжание, и прекрасная мелодия начала разливаться в замкнутом пространстве. В этот миг Хай Ян забыла обо всём вокруг; когда она начала играть «Сокрытую орхидею», её душевное состояние уже начало сливаться с музыкой.

Лёгкие звуки гучжэна вились, смешиваясь с лазурной ментальной энергией и растекаясь по округе, словно нежнейшие маленькие руки, аккуратно разглаживающие все складки вокруг. Эмоции присутствующих начали пульсировать под влиянием мелодии, постепенно умиротворяя волнения в их сердцах.

Сула, Чан Хао и остальные чувствовали себя относительно нормально; они всё же часто слышали игру Е Иньчжу и Хай Ян и уже немного привыкли к чудесам музыкальных произведений. Но реакция синих эльфиек была гораздо сильнее. Они были чрезвычайно чувствительны ко всему внешнему, а музыка Божественных Музыкантов напрямую воздействовала на дух. Хай Ян обладала силой среднего уровня Голубого ранга, и её гучжэн-мелодия оказывала на этих синих эльфиек-красавиц невероятное влияние.

Под предводительством Янь Ло, взгляды одиннадцати синих эльфиек стали затуманенными. Они оцепенело смотрели на Хай Ян, будто в этот момент оказались посреди дикой горной долины, куда редко ступает нога человека. И прямо там, в этой глубокой долине, они увидели бутон орхидеи, готовый распуститься.

Обворожительная и нежная, стройная орхидея покачивалась на ветру, и казалось, можно было уловить её лёгкий, чистый аромат. Её изящный танец заставил синих эльфиек временно забыть обо всём; внутренний ужас медленно отступал, а звуки гучжэна будто растворились. Эта скромная орхидея в пустой долине, казалось, стала для них всем, что осталось в памяти.

Цитра «Отзвук Великого Мудреца» лежала у него на коленях, и Е Иньчжу обеими руками прижал струны. Он тихо слушал заунывную и тоскливую «Сокрытую орхидею» и спокойно готовился. Он прекрасно понимал, что помочь этим синим эльфийкам, очистить их сердца с помощью музыки, будет намного сложнее, чем столкнуться с атакой воина Фиолетового ранга. Если он не сможет контролировать ситуацию, то не только не добьётся их исцеления, но и получит обратный эффект. Поэтому, хотя его тело ещё не полностью восстановилось, в этот момент он полностью погрузился в процесс.

Наконец, когда аромат орхидеи в пустой долине полностью раскрылся, весь страх растворился в танце колышущейся на ветру орхидеи. Звуки гучжэна тихо и плавно угасли.

Цитра ожила. Ещё до того, как нежное эхо гучжэна окончательно стихло, пока витало созданное им настроение, не дав синим эльфийкам ощутить никакой пустоты после окончания мелодии, Е Иньчжу уже начал играть на лежавшей у него на коленях цитре «Отзвук Великого Мудреца». Он исполнил пьесу «Чистый источник на камнях».

Хотя «Чистый источник на камнях» не была известной пьесой, Цинь Шан особенно любил её. Он говорил Е Иньчжу: «„Чистый источник на камнях“ выражает любовь к горам и водам, союз с источниками и камнями, словно холодный ручеёк с утёса, или жемчужный водопад, пленительно прекрасный. Внимательно вникнув в её смысл, поистине ощущаешь чудесное слияние с Небом и Землёй. Она идеально подходит для успокоения сердца.»

Восьмипалый Е Иньчжу двигался по семи струнам, словно плывущие облака и текучая вода. Вслед за чистым потоком цитровой мелодии он напевал: — Камень неподвижен, подобно добродетели. Источник движется, подобно мудрости. Движение источника не сотрясает неподвижность, а неподвижность камня не препятствует движению.

Взгляды одиннадцати синих эльфиек мягко переместились с Хай Ян на Е Иньчжу. Их некогда мёртвые глаза начали оживать, и после того, как страх был изгнан, их взволнованные сердца тихо затрепетали в такт «Чистому источнику на камнях».

Эта пьеса, «Чистый источник на камнях», состояла из восьми частей, которые постепенно переходили от свежей и трогательной мелодии к полному погружению в мир каменных источников. Эти восемь постепенно меняющихся настроений были: «Поток, возвращающийся к истоку»; «Чистый изумрудный ручей»; «Шелест сосен в унисон»; «Слушание в пустом окне»; «Звук, следующий за течением»; «Обвивающие скалы и обнимающие ущелья»; «Плывущие цветы»; «Опершись на поток, полоскать камни».

Понимание музыки Е Иньчжу было настолько глубоким, что Хай Ян было трудно с ним сравниться. Божественные звуки его восьми пальцев, мелодичное течение Сердца Отваги Меча седьмой ступени, всё было так гармонично и непринуждённо. Музыка цитры, словно чистейший источник, непрерывно омывала, успокаивала и проникала в самые глубины сердца каждой синей эльфийки, нежно стучась в их закрытые души, бесшумно проникая в их мёртвые ментальные отпечатки, чтобы их изначальный огонёк жизни вновь вспыхнул под благодатным влиянием «Чистого источника на камнях».

В воображении синих эльфиек аромат орхидеи в пустой долине ещё не рассеялся, а чистый, ниспадающий водопад уже струился из ущелья. Его кристальная чистота, подобная падающей с небес Млечному Пути, опьяняла их тела и души. Вместе с исчезновением страха их сердца постепенно успокаивались. Взгляды стали мягче, и присущий синим эльфам очаровательный темперамент тихо проявлялся — благородный, изящный и полный природной свежести.

Поскольку Е Иньчжу с детства практиковал боевую энергию Бамбука, его музыка всегда была наполнена дыханием природы. Близость к природе — это почти инстинкт каждого эльфа, и синие эльфы не были исключением. Лёгкий оттенок доверия уже глубоко запечатлелся в их сознании вместе с «Чистым источником на камнях».

Хай Ян также внимательно слушала со стороны. Среди всех присутствующих, конечно, она понимала музыку лучше всех. Е Иньчжу так изящно и гармонично исполнял каждую простейшую ноту, и чувство естественного слияния эмоций давалось ему намного легче, чем ей, когда она пыталась достичь этого намеренно. В её сердце звучала хвала: Иньчжу, безусловно, был достоин титула Императора Музыки.

Левая рука прижимала, правая нежно перебирала струны. Последний, трепетный звук «Чистого источника на камнях» тихо угас, и на коленях Е Иньчжу вспыхнул свет. Цитра «Отзвук Великого Мудреца» исчезла, а на её месте появился гуцинь с каштановым лаком, узорами «бычьей шерсти» и «маленьких ледяных трещин» между крупными «змеиными трещинами». «Восход солнца, пение феникса в гнезде. Однажды сыграна красная струна, и мир обретает цивилизацию» — это была цитра «Поющий феникс», одна из пяти знаменитых цитр Секты Музыки.

К удивлению Хай Ян и остальных, цитра «Поющий феникс» появилась не просто на коленях Е Иньчжу, а лежала только на правом колене. Тонкий слой боевой энергии окутывал корпус цитры «Поющий феникс», удерживая её в стабильном положении. Правая рука Е Иньчжу опустилась, и его прежде лёгкие движения пальцев в этот момент стали призрачными.

Движения были очень лёгкими, словно он боялся разбудить дух цитры, обитающий в цитре «Поющий феникс». Один за другим бесшумно рождались чистые, как пение феникса, звуки. Хотя мелодия была немного высокой, но ноты, извлекаемые из цитры «Поющий феникс», были более витиеватыми и кружащимися, чем у других гуциней. Казалось, каждый чистый звук должен был кружиться в воздухе, пока не потеряет свою последнюю вибрацию, прежде чем тихо исчезнуть.

Когда раздался первый чистый звук, самой сильной реакция оказалась не у Хай Ян или синих эльфиек, а у Сулы. В её прежде ясных глазах внезапно появилось сильное волнение; она хотела что-то выкрикнуть, но насильно сдержалась. Однако эмоциональное потрясение всё равно не поддавалось контролю. Впрочем, в этот момент все остальные были так поглощены чистой музыкой, что никто не заметил её изменения.

Каждая нота была очень лёгкой, она вилась в изящном танце. То, что должно было быть высоким звуком цитры, под воздействием четырёх пальцев правой руки Е Иньчжу, переплетаясь и кружась, создавало ощущение нежной и успокаивающей мелодии. Мягкий ритм витал в камне для хранения жизни, рассеивая все негативные мысли.

Эта приятная и нежная мелодия цитры заставляла забыть о навязчивых идеях, проявляя чистую природу сердца; она помогала избавиться от всех негативных эмоций, возвращаясь к естественной сущности; она побуждала отбросить все интриги, высвобождая истинную природу души.

Это была музыка, которая позволяла полностью расслабить тело и разум в гармоничной и нежной мелодии, постепенно погружаясь в самый спокойный сон, освобождаясь от лишних мыслей, желаний, слов, смеха и печали, достигая наилучшего эффекта отдыха.

Да, это была одна из девяти великих пьес Секты Музыки — «Забвение суеты», эффект которой заключался в погружении в глубокий сон.

В этот миг цитровая мелодия, которая изначально требовала игры всеми восемью пальцами и полного сосредоточения, была исполнена лишь четырьмя пальцами Е Иньчжу! Четыре пальца выполнили то, что должны были сделать все восемь — какое же это божественное мастерство! Хай Ян была глубоко потрясена, и, глядя на эти призрачные движения пальцев, уже не могла оторвать взгляд.

В полудрёме синие эльфийки, окутанные жёлтым звуковым потоком, смотрели затуманенными глазами, словно вся прошлая боль должна была уйти вместе со сном. Все функции их тел в этот момент перешли в самое спокойное состояние.

В тот самый момент, когда синие эльфийки почти заснули, а Хай Ян восхищалась чудесной ловкостью четырёх призрачных пальцев Е Иньчжу, на его левом колене появилась ещё одна гуцинь. Это была цитра «Нефритовые подвески Девяти небес» — одна из пяти знаменитых цитр Секты Музыки, отличающаяся тёплым, сильным и чистым звучанием, безупречным совершенством, величественной и древней формой, изящная и полная духа, возвышенная и неземная.

Когда появилась цитра «Нефритовые подвески Девяти небес», четыре пальца левой руки пришли в движение. Да, Е Иньчжу, используя все восемь пальцев своих обеих рук, управлял двумя гуцинями одновременно, и совершенно другая мелодия зазвучала с его левого колена. Третья часть пробуждения синих эльфов — очищение — только сейчас по-настоящему началась. Чистые и слегка холодные звуки цитры, ничуть не нарушая гармонии нежной «Забвения суеты», исполнили другую пьесу — «Тысяча золотых чистоты».

Призрачные восемь пальцев исполняли «Тысячу золотых чистоты» на цитре «Нефритовые подвески Девяти небес» и «Забвение суеты» на цитре «Поющий феникс». Один человек, одновременно играющий две совершенно разные цитровые мелодии — какое же это чудо!