Глава 97. Месть Сян Луань (II)

Это был расплывчатый силуэт, то появляющийся, то исчезающий в клубах пара. Стройная фигура казалась намного выше обычного, а нежная, белоснежная кожа была так соблазнительна. Волосы водопадом ниспадали вперёд, открывая идеальные линии спины и округлых бёдер, чья манящая полнота таила в себе странное очарование.

Жар в носу — вот что ощутил Е Иньчжу в первый момент, понимая, что не может отвести взгляд. «Это тело Сулы? Почему оно так отличается от его обычной внешности? Он что, вытянулся?»

— Кто здесь? — раздался холодный голос Сулы. Он не повернулся, продолжая стоять спиной к Е Иньчжу, и поспешно схватил лежавшее рядом полотенце, чтобы обернуть им своё тело.

— Э-это я. Снаружи так жарко, я пришёл принять душ. Сула, ты… — сбивчиво произнёс Е Иньчжу.

Сула взмахнул рукой, и мокрое полотенце, которым он только что обернул себя, полетело прямо в лицо Е Иньчжу. Раздался чуть насмешливый голос: — Ещё не нагляделся? Хочешь принять душ вместе?

— А! Я просто хотел лицо вытереть, — сказал Е Иньчжу, сдерживая сильное чувство неловкости, и поспешно попятился из ванной. Даже после того, как дверь закрылась, его сердце продолжало бешено колотиться.

Хлопнув себя по лбу, Е Иньчжу выругался про себя: «Что со мной? Почему я так сильно отреагировал? Сула ведь мужчина! Но сейчас, когда я увидел его спину, это было почему-то сильнее, чем когда я впервые увидел Хай Ян. Даже мужские инстинкты пробудились в тот миг».

Размытый силуэт Сулы продолжал витать в сознании Е Иньчжу, он был совершенно ошеломлён. Чем больше он старался не думать об этом, тем чётче становился образ. Подсознательно взяв полотенце, чтобы вытереть пот с лица, Е Иньчжу уловил свежий аромат, в котором чувствовались лёгкие молочные нотки, что освежало душу. Казалось, даже его душа затрепетала от этого запаха.

Е Иньчжу так и стоял, по-дурацки прижимая полотенце к лицу, не зная, сколько времени прошло, когда дверь ванной открылась, и Сула, снова одетый, вышел оттуда.

Его волосы были влажными, а лицо, из-за пара, выглядело разрумянившимся. И хотя он всё ещё казался обычным, Е Иньчжу не оставляло ощущение, что что-то не так. Словно он вновь вернулся к своему прежнему телосложению.

— Сула, ты… — начал Е Иньчжу.

Сула бросил на него взгляд: — Иньчжу, не ожидал, что у тебя есть привычка подглядывать за чужими купаниями.

— Нет, нет. Мне было слишком жарко, я просто хотел взять полотенце, чтобы вытереть лицо. Сула, ты же не сердишься на меня?

Сула подошёл к Е Иньчжу, и волна ещё более насыщенного молочного аромата, чем от полотенца, сразу же окутала его. — Сержусь? Отчего же мне сердиться? Хочешь в следующий раз вместе принять душ? — Он игриво посмотрел на Е Иньчжу, подсознательно прижимаясь к его плечу.

— Э-э… ну, хорошо. Ай! — Е Иньчжу сам не понял, почему так ответил, но едва он закончил говорить, как Сула сильно ударил его по голове.

— Ах ты, нахал. Если я ещё раз поймаю тебя за подглядыванием, то тут же применю «Вздох ангела»! — сердито фыркнув, он ещё раз пнул Е Иньчжу по голени. Только после этого Сула отошёл от него.

— Сула, не сердись! Я не буду больше смотреть, обещаю! — Е Иньчжу поспешно встал, желая объясниться.

— Иди прими душ. От тебя потом разит, — недовольно произнёс Сула.

— Хорошо, иду, сейчас же иду, — Е Иньчжу наконец нашёл способ избавиться от неловкости и нетерпеливо бросился в ванную.

Глядя, как Е Иньчжу врывается в ванную, Сула почувствовал, как всё его тело обмякло, и он рухнул на диван, его лицо вспыхнуло румянцем. «Глупец, глупец. Е Иньчжу, ты такой большой глупец. Ты всё видел, но так ничего и не понял. Я, я так хотела…» — Он хотел сказать «кастрировать тебя», но слова застряли в горле. Он обнаружил, что просто не может этого сделать. Чувствуя сильное биение своего сердца, Сула опустил взгляд на своё тело, скрытое одеждой. Вдруг он словно что-то вспомнил: румянец на его прелестном лице постепенно сошёл, уступая место бледности, а в глазах появилась нотка печали. «Пусть лучше не знает. Лучше ничего не знать. Это всё равно лучше, чем будущая боль. Иньчжу, Иньчжу. Почему ты вторгся в моё сердце? Почему я не могу отпустить всё? Прости, Иньчжу, быть может, нам не суждено быть вместе в этой жизни».

— Что значит «не суждено»! Сула, принеси мне сменную одежду, пожалуйста, — Е Иньчжу внезапно высунул голову из ванной, чем напугал Сулу. Тот поспешно собрался с мыслями и ответил. К счастью, Е Иньчжу в этот момент сам был далёк от спокойствия и не заметил изменений в выражении его лица.

Приняв душ, Е Иньчжу не стал задерживаться и снова выскочил наружу, чтобы повидаться со своим учителем Фергюсоном. Фергюсон, увидев Е Иньчжу, не проявил такой же бурной реакции, как Нина. Обрадовавшись, он расспросил Е Иньчжу о состоянии его ментальной магической практики, дал ему несколько советов, а затем отправил отдыхать. Весь день Сула был очень молчалив. Е Иньчжу думал, что тот всё ещё сердится на него, и не осмеливался много говорить. Атмосфера в общежитии была несколько напряжённой.

— Иньчжу, Иньчжу! Плохи дела! — Как только наступил вечер, внезапный голос разбудил Е Иньчжу, который только что закончил ужинать и собирался вернуться в комнату для медитации. Ма Лян ворвался снаружи, даже не постучав в дверь.

— Что случилось, Ма Лян, почему ты так спешишь? — Е Иньчжу с недоумением посмотрел на него. По его мнению, Ма Лян всегда был очень спокойным, и такое возбуждение явно было ненормальным.

— Иньчжу, стряслась беда, — задыхаясь, произнёс Ма Лян.

— Что именно произошло? Объясни толком.

Ма Лян горько усмехнулся: — Сян Луань, это Сян Луань. Первая красавица Миланской академии магии и боевых искусств сегодня вдруг объявила в академии, что у неё есть парень. И даже сказала, что их отношения очень интимные.

— А? У старшей сестры Сян Луань появился парень? — Е Иньчжу сначала удивился, но почему-то почувствовал лёгкую растерянность. — Её парень, случайно, тоже не из нашей академии?

Ма Лян кивнул и ответил: — Именно из нашей академии.

Е Иньчжу изумлённо произнёс: — Тогда ему не позавидуешь. Я помню, старшая сестра Сян Луань — это мечта практически всех парней в нашей академии. Если она так объявит, разве это не создаст проблем для её парня?

Ма Лян с некоторой грустью посмотрел на Е Иньчжу, похлопал его по плечу и сказал: — Босс, хорошо, что вы поняли. Раз уж вы так поняли, я не буду больше ничего говорить. Примите мои соболезнования.

— Что ты такое говоришь! — Е Иньчжу был совершенно озадачен. — Какие соболезнования я должен принять? Даже если у старшей сестры Сян Луань есть парень, это, кажется, меня не касается. Я не собираюсь доставлять им проблем.

Ма Лян посмотрел на Е Иньчжу как на монстра: — Я обнаружил, что иногда вы очень умны, но порой бываете невероятно глупы и наивны. Разве вы ещё не поняли? Этот несчастный, тот, кого Сян Луань объявила своим парнем, никто иной, как вы, ваша светлость Император Музыки!

— Что ты сказал? — Голос Е Иньчжу мгновенно повысился, он ошеломлённо уставился на Ма Ляна, не в силах произнести ни слова.

***

Пустоши Крайнего Севера.

Напряжённая атмосфера, казалось, застыла в воздухе. На небольшом холме стояли трое. Точнее, трое зверолюдей.

Тот, что стоял посередине, был ростом более трёх метров, с золотистой шерстью. Его властная и холодная аура, а также глаза, наполненные смертоносным светом, внушали ужас каждому, кто на него смотрел. В правой руке он сжимал короткоручный боевой молот, на котором чередовались вспышки сине-пурпурных молний.

Слева от него стоял зверочеловек с тёмно-синей шерстью, также ростом более трёх метров. Его аура не была такой мощной, как у златовласого зверочеловека, но безумия в его глазах было гораздо больше, а чёткий узор в виде символа Бегемота на его лбу указывал на его принадлежность к этой расе.

Зверочеловек справа от златовласого был самым высоким, его рост превышал семь метров. Его невероятно могучее телосложение могло сравниться даже с гигантскими Бегемотами. Его рыжеватые короткие волосы торчали, как стальные иглы, но его карие глаза были самыми спокойными из всех троих, словно он о чём-то размышлял.

В центре этого холма, где стояли трое зверолюдей, простиралась бескрайняя армия зверолюдей. Четырнадцать основных боевых легионов, включая людей-львов, людей-тигров, людей-медведей, людей-леопардов, людей-обезьян и людей-волков, излучали кровожадную ауру. Но странно было то, что при таком масштабном передвижении зверолюдей, их элитные бойцы — гигантские Бегемоты — не были видны.

— Ни одного гнома? — низко прорычал златовласый зверочеловек в центре, так что воин-волк, подошедший с докладом, бесконтрольно задрожал, стоя на коленях.

— Да, господин Гуди, мы обыскали каждый уголок этих холмов, но не нашли ни следа гномов. Кроме некоторых ветхих останков, не осталось даже ни одного куска металла, — голос волка дрожал, но он знал, что если не ответит правдиво, последствия будут ещё хуже.

Верно, эти трое зверолюдей, стоящих на холме, были настоящими правителями Пустошей Крайнего Севера, вождями трёх великих племён зверолюдей. Златовласый был, конечно же, Гуди, Лев-Король Бегемотов, вождь племени Тора. Слева от него находился Цяо Коэр, Тигр-Король Бегемотов, вождь племени Бога Войны, а справа стоял Ядони, Медведь-Король Бегемотов.

— Монто, — обернувшись, позвал Ядони, Медведь-Король Бегемотов.

— Господин вождь, — Монто шагнул вперёд. Его суровый вид значительно уступал Медведю-Королю Бегемотов Ядони. Но он был достоин звания первого полководца племени Соломона, сохраняя спокойствие духа перед давлением, исходящим от трёх великих вождей.

— Ты уверен, что это здесь? — спросил Ядони.

…