Глава 98. Я — экзаменатор (III)

— Учитель Е, я не согласен! — Громко заявил высокий первокурсник, внезапно вскочив на ноги. — Только потому, что мы обсуждали и смеялись, вы считаете, что мы не сможем пройти экзамен Божественного Музыканта? Я не согласен. Это месть. Хотя я понимаю ваш гнев, прошу вас, не лишайте нас возможности учиться.

Его слова тут же получили поддержку всех первокурсников, которые до этого шумели и смеялись. В мгновение ока раздался хор обвинений. Некоторые даже говорили, что Е Иньчжу, будучи всего лишь ассистентом преподавателя, не имеет права так поступать.

Е Иньчжу стоял в центре сцены. Он не отвечал, лишь молча слушал слова первокурсников. Его лицо оставалось совершенно спокойным, и эти обвинения не могли вызвать ни малейшей ряби в его чистых глазах. Спустя некоторое время, когда главный герой всё ещё хранил молчание, в зале снова воцарилась тишина. Все ждали ответа Е Иньчжу.

Е Иньчжу посмотрел на вскочившего первокурсника: — Ты закончил?

— Закончил. Я могу уйти, но прошу, Учитель Е, дайте нам разумное объяснение. — Высокий первокурсник был слегка горд собой; как ни крути, он привлёк к себе внимание. Исподтишка он взглянул на Янь Ло и одиннадцать голубоволосых красавиц, но к своему разочарованию обнаружил, что их взгляды ни на секунду не отрывались от Е Иньчжу.

Е Иньчжу медленно произнёс спокойным и невозмутимым голосом: — Кто-нибудь из вас знает девиз Божественного Музыканта?

Внезапный вопрос вызвал любопытство первокурсников. Они действительно не знали, и не только те парни, что никогда не соприкасались с Божественной Музыкой, но даже девушки, изучавшие её, не могли ответить.

— Цитра… Учитель Е, я знаю! — внезапно заговорила Янь Ло. Хорошо, что она не выкрикнула словосочетание «Император Музыки».

Взгляд Е Иньчжу обратился к Янь Ло: — Говори.

Янь Ло смотрела на Е Иньчжу. Её прежняя холодность тут же сменилась мягкостью, в её прекрасных глазах заиграли искорки. Она произнесла ровным и твёрдым голосом: — Девиз Божественного Музыканта таков: «Постигай сущее, обретай знание, будь искренен в намерениях, исправляй сердце, совершенствуй себя, управляй семьёй, властвуй над государством, приноси мир всему поднебесному».

На лице Е Иньчжу наконец появилась лёгкая улыбка, тут же вызвавшая своеобразные взгляды у многих девушек-студенток внизу: — Отлично. Ты совершенно права. Возможно, кто-то спросит, какое отношение Божественный Музыкант имеет к управлению государством и установлению мира во всём поднебесном. Но я могу вам сказать. Божественный Музыкант в этом отношении ничем не отличается от любой другой профессии. Любая профессия, если ею занимаются полезные люди, может принести пользу стране. А что же те, кто только что обсуждал и смеялся? Я знаю, среди вас. Многие пришли с той же целью, что и сын главного прокурора империи. Но я должен сказать вам: те, чьи сердца нечисты, и кто не совершенствовал себя, не подходят для профессии Божественного Музыканта.

Произнеся это, он сделал паузу, окинув взглядом юношей-студентов, которые изначально пришли лишь ради того, чтобы лучше познакомиться с красавицами. В этот момент многие из этих первокурсников уже покраснели от стыда и не осмеливались смотреть Е Иньчжу прямо в глаза.

Е Иньчжу продолжил: — Чтобы играть на цитре, необходимо выбрать тихую комнату или высокий кабинет, или быть на верхнем этаже башни, или среди лесных камней, или на горной вершине, или у водного утёса. Когда небо и земля в гармонии, ветер свеж, луна ясна, тогда, воскурив благовония и усевшись в медитации, без посторонних мыслей, с умиротворёнными ци и кровью, можно слиться с духом и постичь чудо Пути. Поэтому древние говорили: «Истинный ценитель редок». Если такого нет, лучше играть в одиночестве, обращаясь к свежему ветру и ясной луне, вековым соснам и причудливым скалам, диким обезьянам и старым журавлям, чтобы излить свои чувства и не предать цитру. Ещё один момент: нужны хорошие пальцевые техники и умение извлекать прекрасные звуки. Если нужно играть на цитре, сперва следует опрятно одеться: в журавлиный плащ или глубокое одеяние, как подобает древним мудрецам, дабы соответствовать инструменту святых. Затем, омыв руки и воскурив благовония, следует присесть у кушетки, положить цитру на стол, усевшись у пятого лада, напротив своего сердца, и лишь тогда спокойно поднять обе руки. Только так тело и дух будут в полной гармонии. Также нужно знать, как играть с разной силой и скоростью, плавно двигаться и сохранять достойную осанку.

После этих слов большинство студентов-мужчин смотрели остекленевшими глазами. Как могли они понять истинную суть и глубину цитры?

— Чтобы выбрать профессию Божественного Музыканта, — продолжил он, — прежде всего нужно уметь успокаивать свой разум. Вы должны быть способны переносить одиночество. Если вы не можете пройти даже испытание перед лицом такой красоты, то считаете ли вы, что вам ещё есть смысл оставаться? Сейчас те, кто должен уйти, могут уходить. Если вы действительно любите профессию Божественного Музыканта, то в течение следующего года я надеюсь, что вы сможете измениться и всем сердцем постичь тайны музыки. Через год, здесь же, если вы сможете очистить свою ци, прояснить свой разум, замедлить свой ход и отстранить свой дух, если вы сможете из полной тишины породить чистый звук, тогда вы сможете вернуться. Но сейчас вы не подходите для этой профессии.

Тишина. Весь небольшой зал погрузился в абсолютную тишину.

Неизвестно, кто первым начал аплодировать, но вскоре аплодисменты стали распространяться. Хлопали в основном девушки-студентки, те, кто до этого не участвовал в насмешках. Несколько простых объяснений Е Иньчжу об этике игры на цитре полностью убедили их.

Первокурсники, которые обсуждали и смеялись, постыдно покинули зал. Е Иньчжу дал им понять, что Божественный Музыкант — это не профессия для развлечений, а факультет Божественной Музыки — тем более не место для искусства обольщения. Любая профессия священна, и те из них, кто постигнет эту истину и вернётся в Миланскую академию магии и боевых искусств, непременно будут приняты.

Небольшой зал значительно опустел: из более чем тысячи человек осталось менее четырёхсот, но Е Иньчжу это не беспокоило. Профессия Божественного Музыканта сама по себе очень сложна для освоения; без упорства, таланта, настойчивости и сосредоточенности невозможно добиться успеха. Вместо того чтобы тратить время впустую, лучше выбрать другую профессию, которая предложит больше перспектив. Е Иньчжу заставил первокурсников уйти не из-за гнева, а скорее, исходя из сути профессии Божественного Музыканта и заботясь о факультете Божественной Музыки. Поэтому его совесть была чиста.

Е Иньчжу подошёл к заранее приготовленному столу для цитры и сел. Только здесь он увидел, что за матерчатой завесой справа на сцене стоят Нина и Хай Ян, наблюдая за ним. Нина с улыбкой кивнула, очевидно одобряя действия Е Иньчжу, в то время как взгляд Хай Ян, устремлённый на него, был полон лишь нежности.

— Оставшиеся студенты, не нервничайте. То, что вы остались, свидетельствует о том, что у вас есть по крайней мере основы для того, чтобы стать Божественным Музыкантом. Следующий экзамен очень прост: я сыграю вам мелодию для цитры. Когда мелодия закончится, экзамен тоже закончится. Надеюсь, вы сможете внимательно слушать и прочувствовать смысл, заложенный в этой мелодии.

Без лишних слов, цитра «Чистое сияние луны над морем» появилась на столе, вспыхнув светом. Когда Е Иньчжу приложил руки к струнам, спокойствие на его лице исчезло, уступив место мягкой, естественной нежности, а его элегантная и благородная аура легко очаровывала девушек. Тихо зазвучала пьеса «Меланхолия». Звуки цитры были очень лёгкими, и ни малейшей магической силы не высвобождалось. При его понимании цитры, в небоевой ситуации ему уже не требовалась магическая сила для воздействия.

Мелодичные звуки цитры плавно лились, подобно песне, а под виртуозной игрой восьмипалых рук Е Иньчжу его эмоции полностью растворились в музыке.

Нина была поражена, ведь она обнаружила, что в этот момент Е Иньчжу, казалось, полностью слился с цитрой. Человек и инструмент стали единым целым, неразделимыми. Звуки цитры были словно его эмоции, а его эмоции — выражением музыки.

«Меланхолия» была очень короткой, одной из самых коротких пьес для цитры, поэтому этот экзамен тоже быстро подошёл к концу.

Е Иньчжу прижал руки к струнам, и последние отзвуки растаяли. Он посмотрел на первокурсников в зале: — Поздравляю всех студентов, кто проронил слезу, — вы прошли сегодняшний экзамен. Потому что вы почувствовали истинный смысл, заложенный в этой мелодии. Те, кто не плакал, если у вас ещё есть интерес, пожалуйста, приходите в следующем году. — Сказав это, Е Иньчжу не стал задерживаться, убрал «Чистое сияние луны над морем» и повернулся, чтобы уйти.

В этот момент он испытывал утешение, потому что больше всего слёз в зале пролили именно те одиннадцать синих эльфиек.

Нина почувствовала некоторое бессилие, но не могла не признать, что даже она сама не смогла бы провести экзамен лучше, чем Е Иньчжу. Однако сложность экзамена Е Иньчжу была, откровенно говоря, слишком велика: лишь двадцать один студент проронил слезу. Включая одиннадцать голубоволосых красавиц, которые «прошли по блату». Если не учитывать этих одиннадцати человек, которых привёл Е Иньчжу, то количество абитуриентов в этом году было в десять раз больше, чем в прошлом, но успешно сдали экзамен даже на одного человека меньше, чем тогда.

— Иньчжу, твой экзамен не слишком ли строг? — спросила Нина у подошедшего к ней Е Иньчжу.

Е Иньчжу улыбнулся в ответ: — Нет, бабушка Нина. Разве вы не хотите, чтобы каждый Божественный Музыкант, вышедший с нашего факультета Божественной Музыки, был самым выдающимся? Я не знаю, как было раньше, но раз уж я стал ассистентом преподавателя факультета Божественной Музыки, то должен нести ответственность за качество обучения студентов. Вместо того чтобы позволять бесталанным людям тратить время на факультете Божественной Музыки, лучше дать им возможность выбрать другой путь. Разве это не лучшая помощь для них?

Нина сердито посмотрела на Е Иньчжу: — А ты знаешь, сколько денег за обучение я потеряла?

Е Иньчжу мягко улыбнулся, задавая встречный вопрос: — А разве вы будете заботиться о таких вещах?

Е Иньчжу не взял с собой Янь Ло, потому что хотел, чтобы она и её спутницы лучше влились в большую семью Миланской академии магии и боевых искусств. Завершающие дела, естественно, остались на декана факультета, Нину. Более того, что ещё важнее, Нина должна была отвести Янь Ло и остальных выбирать подходящие инструменты. Е Иньчжу не пошёл, потому что выбор инструмента — это личное решение синих эльфиек. Только те инструменты, что они выберут сами, будут для них по-настоящему ценны.

Когда Е Иньчжу вернулся в общежитие, он с удивлением обнаружил неожиданного гостя. Серебряные длинные волосы, пурпурные глаза, стройная фигура и холодный взгляд. Всё это напомнило ему о пьесе «Очарование», которую он когда-то играл.

На севере жила красавица, несравненная и уединённая.

Одна улыбка рушит город, вторая — страну.

Разве не знаешь ты, что значит «рушить город и страну»?

Такую красавицу не сыскать.

…