Глава 1105. Принципы

Когда Чжао Фу оклемался от ран, он отправился в тюрьму. Он долго этого ждал и пришло время покончить со всем этим. Он был холоден и ни кого с собой не взял. Кроме этого он приказал стражникам уйти и оставить его одного.

Чжао не стал скрывать своей внешности и зашёл в довольно большое тюремное помещение. Пожилой мужчина сразу же узнал его и он злобно посмотрел на Чжао, как будто хотел разрезать его на тысячу кусочков.

Это был Ли Шань, старейшина семьи Ли. Его лицо было очень бледным и он выглядел очень болезненно, словно постарел лет на десять.

Остальные заметили появление Чжао Фу, а некоторые не знали кто он и приняли его за чиновника.

Вскоре старейшина холодно сказал:

— «Ты выродок семьи Ли. Ты здесь чтобы отомстить, да? Убей или покалечь, делай что хочешь. Ли Байцин рано или поздно отомстит за меня и размозжит твою голову.».

Только тогда все поняли что этот молодой человек Наследник Великой Цинь, тот кто потряс весь мир. Они с ужасом и ненавистью посмотрели на него.

Ли Чжэ яростно закричал:

— «Ублюдок, ты уничтожил семью Ли. Это из-за тебя семья в таком положении. Маленькая скотина, я убью тебя за то что ты сделал.».

Дверь камеры была открыта и Ли Чжэ схватил Чжао Фу за одежду, громко выругался и ударил его по лицу.

Чжао не ответил и не защитился, позволив своему отцу ударить его. Он был невероятно спокоен, и на его лице даже появилась тень улыбки.

Чжэ не обращая ни на что внимание продолжил выплёскивать свой гнев, он ещё несколько раз ударил Чжао в лицо. Он хотел продолжить, но тот ударил его в ответ, Ли Чжэ отлетел и упал на пол. Половина его лица была красной и опухшей, а изо рта сочилась кровь.

Он поднялся на ноги и посмотрел на Чжао Фу так, словно хотел убить его.

— «Маленький ублюдок, ты посмел меня ударить? Клянусь я убью тебя и скормлю собакам. Я чертовски сожалею что не убил тебя и эту шлюху.».

Бах!

Чжао небрежно взмахнул рукой и огромная силу отбросила Ли Чжэ. Он снова рухнул на пол и закашлялся кровью.

Чжэ яростно попытался вскочить и броситься на Чжао, но его удержали остальные. Если бы он снова бросился, то просто напросился бы на ещё большие страдания.