Глава 37

Едва альбом Мартина увидел свет, как тут же разразилась буря споров.

Одни критиковали его, другие сомневались. Но нашлись и те, кто встал на его защиту.

Например, видный нью-йоркский музыкальный критик Терри Бёртон опубликовал в The New York Times статью в защиту Мартина.

В своей статье Бёртон писал: «Я говорил с Максом, продюсером альбома Мартина. Он заверил, что каждая композиция была написана и исполнена самим Мартином. Похоже, некоторые люди просто не могут принять существование истинного таланта… но мир полон сюрпризов. Как когда-то были Моцарт и Лист, так теперь у нас есть Мартин. Среди нас всегда есть исключительные личности.»

Сьюзи Кортес, главный редактор журнала Classical Music, также выразила свою поддержку на страницах своего издания:

«Мартин, несомненно, гений. Я поставила несколько его произведений своим коллегам, и все они были ошеломлены. Уровень эмоций и накала в его музыке — это то, что даже опытным музыкантам не всегда под силу передать. Тех, кто обвиняет Мартина в плагиате, прошу предъявить доказательства. Не порочьте имя выдающегося таланта, основываясь лишь на беспочвенных домыслах. Что касается тех, кто утверждает, будто музыка Мартина нечиста… что ж, я бы сказала, что люди слышат то, что у них на сердце. Сотрудники нашего журнала провели опрос, спросив сто слушателей: мужчин, женщин, пожилых людей и детей. Некоторые действительно услышали в музыке нотки желания, но другие нашли ее полной красоты и тепла. Очевидно, все зависит от собственного восприятия слушателя.»

Сьюзи Кортес пользовалась большим уважением в музыкальном мире, и ее заявления быстро охладили пыл некоторых критиков.

По иронии судьбы, многие слушатели, которые втайне ощущали желание в музыке Мартина, избегали признаваться в этом публично, опасаясь, что их сочтут людьми с порочными мыслями.

И, пожалуй, самым громким голосом в его защиту стала сама Диана.

Более того, она даже провела небольшую пресс-конференцию в Лондоне в поддержку Мартина.

На пресс-конференции она сказала:

— Мартин самый талантливый молодой артист, которого я когда-либо встречала. Его музыка абсолютно оригинальна. Именно я открыла его талант. Когда Мартин снимался в Лондоне, мой номер случайно оказался как раз над ним…

После того как Диана поведала историю их знакомства, репортеры были поражены этой неожиданно очаровательной историей.

Затем один журналист спросил:

— Принцесса Диана, когда вы слушали вторую и пятую композиции с альбома Мартина, вы испытали… желание?

— Конечно, нет! — твердо ответила Диана.

Она тихо убедила себя, что это не ложь, ведь нужно защитить репутацию Мартина. Она не могла позволить миру думать, что его музыка наполнена чем-то непристойным.

— Когда я слушала эти произведения, я думала о моментах, проведенных с моими детьми…

Тем временем, по другую сторону экрана, Уильям и Гарри, смотревшие прямую трансляцию пресс-конференции по BBC, оба почувствовали, как к горлу подкатил комок.

— Уильям, я скучаю по маме.

— Да… я тоже.

Вся эта шумиха ничуть не беспокоила Мартина.

Тем же вечером машина Фрэнка въехала на подъездную дорожку виллы Майерсов.

Двери машины открылись, и Фрэнк вышел в сопровождении Крис и Миранды.

Семья Майерс, Грант, Линда и Мартин, уже ждали у входной двери, чтобы поприветствовать их.

На кухне экономка, миссис Арланда, готовила ужин.

Пока Фрэнк вел Крис и Миранду к семье, Крис заметила, что ее сестра немного напряжена. Улыбнувшись, она взяла Миранду за руку и мягко сжала ее пальцы.

— Что такое? Нервничаешь перед встречей со своим любимым автором? — поддразнила она.

— Пфф, нет у меня любимого автора. С чего мне нервничать? — сказала Миранда, делая вид, что ей все равно.

— О, правда? А что тогда делает лимитированное издание «Кунг-фу Панды» в твоей сумочке? И я видела, как ты бережно упаковала тот подписанный диск на самое дно чемодана!

— Мне просто нравится его творчество, а не он сам как человек… ух…

Едва она это произнесла, как ее взгляд упал на Мартина, стоявшего рядом с родителями.

У него оказались поразительные голубые глаза, точеный нос и губы, нежные, как лепестки цветов. Черты его лица были изысканно красивы.

Его светло-каштановые волосы легкими волнами обрамляли лицо, придавая ему вид непринужденного очарования. Легкий ветерок, игравший с его волосами, добавлял беззаботный штрих к его облику.

Неужели это Мартин Майерс?

Он еще красивее, чем на плакатах и фотографиях!

Миранда почувствовала, как учащенно забилось сердце, во рту пересохло, а щеки залились румянцем.

— Миранда, ты в порядке? — спросила Крис, заметив странное поведение сестры.

Миранда быстро взяла себя в руки, поправила волосы и ответила:

— В норме.

Крис внимательно посмотрела на сестру, затем взглянула на поразительное лицо Мартина неподалеку, и на ее губах появилась понимающая улыбка.

Она прекрасно знала, что у ее сестры есть слабость к красивой внешности, поэтому не удивилась, что внешность Мартина привлекла внимание Миранды.

Однако Крис также знала, что увлечения Миранды обычно мимолетны. Как только она привыкнет к внешности мальчика, она быстро переключится.

Но, присмотревшись к Мартину повнимательнее, Крис поняла, что этот мальчик не просто красивое личико.

В нем есть какое-то уникальное качество, магнетизм, выходящий за рамки простой внешности. А его глубокие, озерно-голубые глаза таили загадочную глубину, приглашающую узнать лучше.

«Конечно,» — подумала Крис. «Он же гений Мартин Майерс, он просто не может быть обычным красавчиком.»

Тихо усмехнувшись, Крис взглянула на Миранду.

Сестра смотрела на Мартина широко раскрытыми, сияющими глазами, совершенно очарованная.

— Грант, Линда, Мартин, позвольте представить мою невесту, Крис Керр, и ее младшую сестру, Миранду Керр, — с гордостью сказал Фрэнк.

— Крис, Миранда, это моя сестра Линда Майерс, ее муж Грант Майерс, и юный гений, о котором я постоянно рассказывал, мой племянник, Мартин Майерс.

— О, и Миранда, разве ты не принесла книгу, чтобы Мартин ее подписал? Давай, доставай.

— Миранда… Миранда? Миранда?

— А! Ой, что? Прости, я просто… немного отвлеклась, — пробормотала Миранда, густо покраснев.