Глава 108

С точки зрения первого лица.

Герольд подозрительно прищурился и спросил:

— В чем подвох?

Я широко развел руками и ответил:

— Ни в чем. Я даю тебе шанс создать ветвь семьи недалеко от Рунного Камня. Там есть небольшая уютная башня, которая теперь будет твоей. Ты заберешь с собой тех, кто тебе верен – охранников, рыцарей и слуг.

— Это изгнание, — с горечью в голосе сказал он.

— Хммм… Нет. Я бы назвал это домашним арестом. И при первом же подозрительном шаге с тобой случится несчастный случай на охоте, — ответил я с легкой насмешкой в голосе.

— Или, возможно, Урракс примет тебя за овцу. Кто знает? Очень странные вещи происходят в нашем мире, правда?

— Отец никогда не согласится на это, — попытался он переубедить меня, полагая, что Джон Ройс вступится за него.

— Твой отец больше не имеет права распоряжаться моими землями после смерти моего деда. И если ты тешишь себя иллюзиями, что я не прав, позволь мне напомнить тебе, что мой дракон с нетерпением ждет любого повода, чтобы сожрать тебя на ужин. Ты еще глупее, чем я думал, — сухо ответил я.

Не имея другого выхода, он внезапно повернулся к Эйгону, в панике упал на колени и взмолился:

— Мой принц, я делал все это ради вас!

Я расхохотался над этой отчаянной попыткой, в то время как Гунтор опустил голову, стыдясь поведения своего брата.

Я смеялся долго и упорно, пока наблюдал за Эйгоном, чей испуганный взгляд метался между мной и Гунтором.

— Гунтор, убери этого дурака с глаз моих долой и, пожалуйста, убедись, что он понял, что я не желаю его больше видеть в течение очень долгого времени, — приказал я своему дяде, который уже знал о наказании, которое я приготовил для Герольда.

Гунтор яростно выволок своего брата из комнаты.

Закрыв за ним дверь, я заявил:

— Вы видели этого идиота? Я должен был казнить его. Но почему я этого не сделал?

— Потому что, убив его, вы бы стали братоубийцей? — нерешительно ответил Криган.

Я покачал головой и объяснил:

— Нет, я готов убить члена своей семьи, если того потребует ситуация. Но ты прав – репутация важнее всего, поэтому лучше избегать подобного. Однако я пощадил его не по этой причине.

— Тогда почему? — тихо спросил Эйгон.

— Потому что наказанный человек, жив он или мертв, становится примером. Хорошим или плохим. Все зависит от того, как его интерпретировать, — объяснил я.