Глава 76

С точки зрения Рейнис Таргариен.

Я посмотрела своей дочери прямо в глаза и сказала:

— Ты прекрасно знаешь, что Эймон не склонится перед твоим отцом. Он никогда не станет таким, каким твой отец хочет его видеть.

Лейна нахмурилась, как и Корлис.

— Когда я вышла замуж за твоего отца, я безоговорочно поддерживала его. За все эти годы я ни разу не дрогнула, даже когда наши интересы пересекались с интересами Таргариенов.

Лейна долго смотрела на меня, потом перевела взгляд на моего мужа. Он выглядел недовольным, но ничего не говорил и не делал ничего противоречащего моим словам.

«Я надеюсь, она наконец поймет, что может построить настоящий дом и крепкую семью только вместе с мужем. Если они с Эймоном не станут одной командой, она никогда не будет полностью принята своей новой семьей. Она навсегда останется чужаком».

— Я поняла, мама, — сказала Лаэна, кивая. Она казалась спокойнее и безмятежнее, чем раньше.

— Я надеюсь, что поняла. Ради твоего же блага, — сказала я своей дочери, искренне надеясь, что она понимает важность этого союза и знает, как правильно его поддержать.

Я кивнула и мысленно помолилась: «Остается надеяться, что у них будет счастливый брак, даже если они прикоснутся к этому счастью лишь кончиками пальцев».

***

С точки зрения Визериса Таргариена.

— Ваша светлость, принц Эймон хочет вас видеть, — доложил сир Эррик.

«Вероятно, он решил объяснить, что за безумие овладело им, когда он рискнул своей жизнью на арене и лишил меня моего лучшего бойца и командира моей Королевской гвардии. Лишил ради Морского змея», — подумал я, сжимая и разжимая кулаки.

— Впусти его, — твердо сказал я, как полагалось королю.

«Таким тоном я редко разговариваю с близкими мне людьми».

Я наблюдал, как Эймон входит в мои покои. Я нахмурился, когда мой взгляд упал на его перевязанную и неподвижно прижатую к груди правую руку.

Я не мог не заволноваться, когда увидел боль на его лице, которая моментально исчезла, когда он заметил мой взгляд.

— Всего лишь небольшая царапина, — пошутил Эймон с улыбкой. — Небольшая цена за победу над сиром Кристоном и вполне заслуженная расплата за проявленное мною высокомерие.