Глава 79

С точки зрения Лейны Веларион.

— Я не понимаю, почему ты так доверяешь этому Арнольду Аррену, — проворчала я, не понимая, что объединяло Арнольда Аррена и Эймона помимо тренировок.

Эймон улыбнулся и ответил:

— То, что он один из моих дяде?

Я нахмурилась, удивленная. Я не знала этого.

— Близкий?

Эймон кивнул и затем сказал:

— Поскольку у моей матери нет родных братьев или сестер, я бы сказал, что он один из моих ближайших родственников по материнской линии, поскольку мать Арнольда Аррена – сестра моего деда, что делает его моим дядей и двоюродным братом Гунтора.

— Значит, несмотря на то, что он Аррен, на самом деле он Ройс по крови и воспитанию, — догадалась я, наконец-то осознав, что их связывает.

Эймон кивнул, но продолжил более мрачным тоном:

— Но что-то в нем меня беспокоит, так это его жажда власти.

— Разве это не хорошее качество? — спросила я, зная, что именно эту черту очень уважал мой отец.

— Да, но не тогда, когда она превращается в жадность, которая берет верх над всем, включая семейные узы, — сказал Эймон.

«Он боится его возможного предательства», — подумала я, наблюдая за своим мужем, особенно за его устремленным вдаль взглядом.

— Что ты будешь делать, если выяснится, что его жажда и правда превратилась в жадность? — спросила я.

Эймон перевел немигающий взгляд на меня. Он встретился с моими глазами, прежде чем, наконец, отвести взгляд и ответить:

— Не знаю, но не думаю, что ему понравится то, кем я стану в будущем.

«Значит, он убьет его», — подумала я. Его взгляд прямо говорил о таком развитии событий.

«Но если он убьет его, то потеряет возможность управлять Долиной, поскольку следующий, несомненно, не станет сидеть под каблуком у Эймона, и начнет искать поддержки в другом месте».

«Теперь, когда Рейнира замужем за Лейнором, если она быстро укрепит свое положение с помощью наследников-всадников, она сможет изменить баланс сил в королевстве и править как настоящий монарх. Лично я не стала бы воевать против своего брата».

— Тебя что-то беспокоит? — спросил Эймон.

— Ничего, — ответила я.

Он приподнял бровь, а затем спросил: