Глава 134

Мучительная боль медленно ослабла, и Исааку удалось отдышаться. Он потянулся за сигаретой.

Он был так близок к смерти. Предполагалось, что это будет лишь сценка, но оценить глубину удара чужой рукой оказалось сложно. Он никогда не решился бы на подобное безумие, если бы не был уверен в возможности немедленного исцеления. Однако даже так Исаак не собирался отказываться от самого быстрого и простого метода, пусть он даже и был сопряжен с болью. Это была просто ошибка, допущенная в самом конце.

— Принеси мне доказательства.

Риззли, лицо которого сейчас было залито слезами и буквально взывало и милосердии в отношении произвола Кюнетт, достал откуда-то щипцы и схватил ими окровавленный нож.

— Вы и вправду верите, что эта вопиющая чушь сработает?!

На ноже имелась кровь Исаака и отпечатки пальцев виконта Айнца. Такими темпами они вполне могли оказаться в ловушке без возможности спастись. Единственное слабое место во всем плане заключалось в том, что этот инцидент произошел на глазах у эмиссаров. Или Исаак был совершенно уверен, что сможет заставить их замолчать?

— Что вы имеете в виду? У меня есть нож, кровь, отпечатки пальцев, и виновный на данный момент арестован.

— Вы что, думаете, что мы будем лжесвидетельствовать в вашу пользу?

— Хм? Думаю, вы ошибаетесь. Кто сказал, что мы вообще собираемся вас отпускать?

— Вы не можете просто арестовать эмиссаров без уголовного обвинения!

Почувствовав, как его рана медленно заживает благодаря Рейше, Исаак на своей шкуре ощутил, насколько удивительной была магия. Он встал, глубоко затянулся и официальным тоном объявил:

— Эльфы и Северные Медведи прочесали город, чтобы найти убийцу и его помощников. Разве это не нормальная процедура — арестовать людей из семьи Лихтен, из которой этот убийца происходит?

Все потрясенно притихли. Так вот по какой причине возникла та неразбериха, которую устроили эльфы и Северные Медведи?

«Он уже принял решение»

Барон Дейл в шоке закрыл глаза. Половина его встревоженного сознания прямо сейчас пыталась оценить разницу в силе между двумя сторонами. В любое другое время он высмеял бы идею войны из-за какой-то жалкой причины, выдвинутой владеющим всего одним городом Лордом, но нынешняя ситуация была совершенно иной.

Основная семья Лихтен утратила большую часть своих вооруженных сил в войне против Вольфганга. Это были настолько большие потери, что поставили их на опасную грань банкротства. Их вассалы боролись за власть, в то время как союзы дочерних семей находились в постоянном движении, пытаясь встать во главе семьи.

Даже если бы удалось объединить всех вассалов Лихтена и собрать вместе то, что осталось от их вооруженных сил, столкновение с Исааком уже стало бы подвигом. Но их противник был сумасшедшим, который только что совершенно не колеблясь вскрыл себе живот. Он явно был не из тех, кто сражается честно и благородно.

Дейл уже видел в своих мрачных фантазиях всевозможные интриги, обманы и заговоры, неумолимо грозящие им и способные вбить настоящий клин между каждой семьей и вассалом.

Хотя у Исаака и не имелось официально призванных на военную службу вооруженных сил, одна только его финансовая мощь уже затмила Лихтенов. И с позиции законности он имел полное право требовать войны. А в таком случае запрос внешней помощи или арбитража был невозможен. У Исаака также была семья Вольфганг, которой он мог воспользоваться для военного преимущества. И хотя они находились примерно в том же положении, что и Лихтены, они с легкостью смогли бы раздавить этих самых Лихтенов, если бы Исаак предоставил им достаточную материально-техническую и финансовую поддержку. В конце концов, у Вольфгангов и самих по себе имелось множество причин присоединиться к войне.

Дойдя до этого умозаключения, барон Дейл закусил губу и посмотрел на Исаака. Этот укус оказался настолько силен, что по его подбородку скользнула капелька крови.

— Однажды правда откроется.

Исаак ухмыльнулся, надел пальто, с комфортом уселся и откинулся на спинку кресла.

— Правда… да, однажды она откроется. Но поверят ли ей люди? Что они предпочтут, версию о том, что какой-то потерявший все свои деньги и изгнанный из своего дома отброс попытался убить меня из ненависти, или правду о том, что какой-то безумец воткнул сам себе нож в живот лишь для того, чтобы захватить разоренную вотчину маркиза? Что лично вам кажется более правдоподобным?

— Думаю, они вполне смогут поверить, если поймут, что именно вы были тем самым безумцем, милорд, — произнесла Ривелия, и сотрудники Администрации тут же согласно закивали головами.

— Правда, чтоль? Ну, это все равно не имеет никакого значения. Слухи из уст немногих никогда не станут достоянием многих. Слушай, соплячка, и ты, девица. Я скажу вам истину — истину, которая должна быть запечатлена в вашей крови и костях. Правда – это то, во что вы хотите верить, особенно когда речь идет о вещах, к которым вы не имеете никакого отношения. Помните об этом.

Все замолкли, не желая поддерживать слова Исаака. На крыше было тихо, пока барон Дейл, наконец, не вскрикнул:

— Вы верите в то, что нас арестуют и на этом все закончится?! Что насчет них?! Как вы думаете, как долго они будут вам верны?! Правда откроется, когда кто-нибудь из них предаст вас!

Лица сотрудников административного корпуса застыли, а голова Исаака наклонилась чуть в сторону.

— А я думал, что показания ближайших помощников не имеют юридической силы в суде.

— Если ваш ближайший помощник скажет, что выступил против вас, это, естественно, вызовет подозрения, даже если не будет иметь никаких юридических последствий.

— Отлично. Я ужасно обращался с ними, готовясь к подобной оказии. Уверен, все подумают, что они ложно обвиняют меня из ненависти и жажды мести, даже если кто-то из них действительно надумает меня предать.