Глава 97.2

Дирижабль, собравший на борту всех прошедших тренировки агентов, тихо улетел прочь, не попрощавшись с Кампусом и действуя словно бы в тайне. Хотя в другое время возможность дирижаблей подниматься в стратосферу вызвала бы закономерные вопросы, сейчас медленно движущийся транспорт предлагал великолепный вид сверху, в отличие от быстрых самолетов создавая у пассажиров впечатление, что они неспешно плывут по облакам.

Сейчас ощущалось лишь едва заметное покачивание, поэтому Исааку было трудно понять, почему Кюнетт и Рейша оказались столь непреклонны в своем желании избежать этого полета. Он вспомнил, как они размахивали руками и издавали странные звуки, вспомнил использованными ими для описания причин нежелания слова, и пришел к выводу, что всему виной, видимо, одиночный неприятный опыт. Возможно, им просто не повезло, и они попали в бурю или шторм.

Поначалу тот их разговор действительно заставил Исаака нервничать, но пока что поездка была весьма комфортной и приличной. Еда оказалась хорошей, с ним обращались как положено… за исключением матросов, уставившихся на него так, словно были готовы в любой момент плюнуть ему в лицо.

Путешествуя по воздуху в течение последних трех дней, Исаак осознал, насколько же огромной на самом деле была Империя, а также молча проклял свою тупость, не позволившую ему даже предположить, что аборигены обладают технологиями воздушных путешествий. В конце концов, чтобы Империя могла управлять такими огромными территориями с максимальной эффективностью, это было действительно необходимо.

На дирижабле раздался голос, предупредивший пассажиров, что они только что миновали Северные Резервации и прибыли в Запретные Земли.

— …Это и есть шторм маны? – не сдержался от возгласа Исаак, вошедший в наблюдательный пункт и обнаруживший силы природы в самом разгаре.

Прямо перед ними возвышалась стена из темно-красных облаков, простирающаяся во всех направлениях и определенно блокирующая им путь. Слева, справа и даже за горизонтом толпились облака, пронизываемые нерегулярными ударами молний, вспыхивавшими, словно огни в ночном клубе.

— Это не шутка…

Исаак восхищался открывшимся зрелищем, жадно затягиваясь дымом листьев Чоу, когда вдруг понял, что дирижабль остановился.

— Проклятье… И вот я снова здесь.

На наблюдательный пункт вошли Мазелан и Ривелия. Казалось, они все это время искали Исаака. При виде шторма тело Мазелана заметно задрожало.

— Тот путь, о котором вы говорили раньше, безопасен, верно? Я действительно не хотел бы оказаться в небесах в гордом одиночестве.

— А? О чем вы? В смысле в одиночестве?

— Что? А мы разве не приземлимся где-то здесь, чтобы дальше направиться пешком?

Ривелия медленно отвернулась, а Мазелан ответил с ухмылкой:

— То, о чем ты говоришь, это один из способов покончить жизнь самоубийством.

— … Не говорите мне, что мы влетим в шторм на борту этого дирижабля?

— Все верно.

— Приказ Директора – немедленно свалить прочь!

Мазелан пожал плечами.

— Цепочка командования на дирижабле такая же, как и на морском судне. Здесь король – капитан. Если так уверен в своих силах, то можешь попробовать его переубедить.

— И как дирижабль должен, по твоему мнению, преодолеть подобное?! Нас же разорвет задолго до прибытия на место!

— Все именно так и было бы, если бы мы сунулись туда бездумно и без заранее продуманной стратегии.

— То есть, хочешь сказать, что существует метод прохождения через шторм?

— Ну естественно! Или ты действительно думаешь, что мы просто хаотично несемся куда глаза глядят?

— Вот дерьмо… Я был бы дураком, если поверил твоим словам… Так вот почему они так отчаянно пытались свалить.

Исаак застонал от сильной головной боли, вызванной постоянными сотрясениями корабля. Движения и звуки, которые тогда воспроизводили Рейша и Кюнетт, не были преувеличением ни в малейшем смысле этого слова.

Парень вдруг подумал о том, что еще недавно его немного удивлял набор веревочных ограничителей, опутывавших все сидения дирижабля, но теперь все стало понятно. Метод, о котором говорил Мазелан, казался не только безрассудным, но и жестоким.

Запретные Земли по размерам были сопоставимы с Североамериканским континентом. И этот огромный шторм бушевал без остановки сотни лет, полностью охватив всю их территорию.

Войти и выйти из шторма – легко сказать да трудно сделать. Сам он представлял собой спираль, ведущую в центр континента. Если позволить ветру управлять ими, не оказывая сопротивления, то сила урагана сама собой принесет их к местоположению Врат. Как правило, если удавалось поймать попутный ветер, это было почти мгновенное путешествие. Но в случае невезения можно было застрять в шторме на несколько дней.

Услышав по внутреннему коммуникатору объявление о том, что они приближаются к опасной зоне, Ривелия заняла одно из мест в наблюдательном пункте и стала сосредоточенно застегивать все ремни безопасности до тех пор, пока не стала больше похожа на пилота реактивного самолета, чем на пассажира.

Исаак тупо наблюдал за происходящим, пытаясь понять, что вообще происходит. Мазелан параллельно старательно перечислял ему причины такого их поведения. Как раз перед тем, как корабль нырнул в шторм, Исаак в бешеной панике рухнул в кресло и принял все меры, чтобы обезопасить себя. Через секунду после того, как он застегнул последний ремень, вокруг разразился форменный ад.

Направление ветра во время шторма всегда было одинаковым, но сила различалась просто кардинально. Только оказавшись внутри, Исаак в полной мере осознал, почему они воспользовались дирижаблем вместо самолета. Никакая конструкция, даже усиленная, не позволила бы самолету выдержать подобное воздушное давление.

Подобно падающему листу, носимому ветром, корабль дергался во всех направлениях сразу, отдавшись на милость воздушных потоков. От этих подергивания морская болезнь охватывала почти всех пассажиров и даже некоторых матросов. Если бы не ремни, многие бы погибли на месте или, как минимум, всерьез покалечились.

— Считай, что тебе повезло. Благодаря магической настройке тряска в этой части корабля не так сильна, как было прежде.

— Что?!

Тряска была настолько сильной, что можно было не только слышать, но и шкурой ощущать скрипы и деформацию всего корабля. Исаак всерьез беспокоился, что еще минута-другая и дирижабль рассыплется на части, а Мазелан называл это «везением».

— Думаю, настоящий кошмар творится там, где сейчас находятся остальные агенты Департамента Безопасности, — услужливо пояснил Мазелан, намекая на то, что это – еще далеко не ад… по крайней мере, в сравнении. – Ты даже представить себе не можешь, как плохо обстоят дела, когда мы привозим сюда очередную группу новобранцев. Мы, по крайней мере, можем сидеть и с комфортом смотреть наружу, а им приходится привязываться к кроватям и стараться не воображать себе худшие варианты развития событий. Представь, что один из них не справился с болезнью и его стошнило. Только вместо того, чтобы стечь вниз, эта жижа приземляется ему на лицо. Или на лицо какому-то из его сотоварищей. Поскольку корабль так сильно трясется, капли рвоты обязательно разбрызгиваются по весьма впечатляющей траектории. Так что, когда одного тошнит, это практически всегда запускает цепную реакцию, в результате которой сдаются даже самые стойкие. Это постоянный цикл рвоты и попыток ее подавления, а еще измаранное лицо и одежда. Причем измаранная часто даже не только в своих собственных выделениях.

— Вот это да… Звучит на редкость отвратительно.

— Правда же? К счастью для меня, мой первый раз припал на очень короткий перелет, всего час, но я слышал, что следующим новичкам повезло гораздо, гораздо меньше.

— И сколько времени это заняло у них?

— Они поймали наихудший из возможных ветров и отправились в самый дальний конец шторма. Так что на путешествие у них ушло около трех дней.

— Буэ… Провести три дня привязанным и облеванным в подобных условиях? Это один из самых надежных и самых противных случаев превратить кого-нибудь в труп.

— И не говори. И о том, чтобы здесь хорошо поесть, лучше даже не думать. Но еще хуже то, что ты теряешь контроль над своим разумом и даже не можешь себе помочь, когда дело доходит до естественных инстинктов. Вскоре ты покрываешься собственными мочой и фекалиями. Такой кошмар…

— Уоу! Это ужасно… И ты тоже страдала от подобного?

 Тело Ривелии тут же содрогнулось, реагируя на вопрос Исаака, как будто она вспоминала те кошмарные времена. Стиснув зубы, девушка кивнула. Исаак облизнул губы и выругался.

— Какая жалость… Знал бы, послал бы тебя к остальным агентам.

Услышав его бормотание, Мазелан усмехнулся, а Ривелия уставилась на парня яростным взглядом, напоминавшим два заостренных кинжала. Исаак заметил этот взгляд и тут же поспешил сменить тему.

— А почему не придумали какое-нибудь решение для этой проблемы? Скажем, хм … Поставить перестенки между кроватями, чтобы максимально уменьшить… вред. Или что-то в этом же духе.

— Ну, дискуссии об этом в прошлом велись, но в конечном итоге все предложения были отклонены.

— С чего вдруг?

Поскольку Мазелан явно не решался ответить Исааку, тот перевел взгляд на Ривелию. Девушка озвучила ответ несколько даже излишне спокойным голосом.

— Причина заключается в том, что это мешает духу товарищества агентов.