Интерлюдия Александра

Затылок пульсировал болью.

Эта боль постепенно растекалась от затылка вниз по шее. Каждый удар сердца, с которым кровь двигалась по его телу, заставлял кожу головы чесаться, а боль пульсировать в такт этому биению.

— Почему ты этого не увидел!

Это был голос Ребекки, резкий и обвиняющий. Александру тоже было интересно узнать. Возможно даже, он чувствовал злость, но с учётом того, что его дыхание было похоже на проталкивание воздуха через соломинку, он был готов позволить ей говорить за него.

Пророк стоял напротив них. Руки висели по швам, он выглядел как пугало, а его широко раскрытые глаза были раскрыты не от шока или растерянности, а были типичным его состоянием.

— Я видел, — невнятно проскрипел он сквозь намордник. — Я также видел, что вы выжили.

— Они нашли нас! — провизжала Ребекка, стоя сбоку от Александра, и воздух вокруг неё начал холодеть.

Она не доверяла Пророку. Скорее всего, никогда не будет доверять. Необходимость и отчаяние заставляли их держаться вместе так, как они делали это сегодня, но Ребекка помнила, как он ушёл. Как закрыл за собой дверь, убедившись, что её заденет взрывной волной.

Он говорил, что знал, что она выживет.

Она в это не верила.

Она отказалась работать непосредственно с ним.

Александру казалось, что он её понимал.

Самому превратиться в мишень оказалось нелегко… отрезвляющий тест, показавший, как мало он на самом деле понимал.

Он впился взглядом в предсказателя, и его зелёные глаза горели огнём.

— Мы думали, что сбежали из зоны их влияния, — выдавил из себя Александр. Его лёгкие горели от прикладываемых им усилий. — Ты сказал нам, что мы можем спокойно сходить за едой.

Он видел, как руки Ребекки сжались в кулаки, как шрамы начали двигаться, когда её лицо исказилось, а по ногам поползла изморозь.

Пророк смотрел на них, но это был такой взгляд, смотря в который Аид на мгновение задался вопросом, не были ли их гнев, их угрозы… пустыми звуками для него.

Если бы это было нужно, Пророк мог бы просто подстроить всё так, чтобы… они не ссорились, несмотря ни на какие обстоятельства.

Человек, известный когда-то под именем Питер Вейсмунд, уставился на них обоих немигающим взглядом.

Затем резким, отрывистым движением он отступил в сторону, потянувшись за пультом, прежде чем включить телевизор.

Несколько нажатий кнопок, и канал переключился на…

— …поднявший волну, накрывшую сегодня весь политический ландшафт, губернатор Калифорнии, Тимоти О’Нилл, попавший сегодня в центр огненной бури политических проблем…

— …директор ПЛИА Уилсон, которая возглавляет Большую Шестёрку Героев в Сан-Франциско сделала такое заявление…

— Тот факт, что иностранным агентам не только разрешили, но и добровольно пригласили действовать на суверенной американской земле, как будто мы просто второсортная организация, которая не может охранять собственные границы, откровенно оскорбителен, и действия всех сторон, вовлечённых в содействие этому событию, был явно преступен.

— Президент ещё не делал официальных комментариев по этому вопросу, но пресс-секретарь Белого дома Кристина Гилфойл заявила, что если обвинения действительно подтвердятся, губернатору О’Ниллу придётся ответить на множество…

Пророк осторожно отложил пульт. Новости всё ещё крутились по телевизору, когда он повернулся в их сторону.

— Они знают, где мы находимся… — предсказатель кивнул в сторону Ребекки. — Но теперь у местного правительства есть причины отказывать им в сотрудничестве. Никогда. С этого дня. Они не доберутся до нас.

Александр смотрел на него, ища, выискивая любой намёк на двуличие, ища любой намёк на то, что это была простая… игра словами.

Но, как и обычно… он ничего не видел. Питер был чист.

Дыхание Ребекки со свистом вырвалось сквозь стиснутые зубы.

— У тебя всегда есть маленький удобный ответ, чтобы оправдать то дерьмо, в которое мы вляпываемся.

Пророк посмотрел на неё.

— То, что я делаю… я делаю для нашего же блага.

Она фыркнула.

Александр закрыл глаза, вздыхая и заставляя себя не кашлять от раздражающего зуда в гортани и лёгких.

Он почувствовал, как Су Вей пошевелилась у него за спиной — прохладный металл был сейчас тёплым.

Его глаза открылись, гнев угас, сменившись холодным… безразличием.

Он встал и развернулся, чтобы уйти.

— Доктор! — крикнула Ребекка ему вслед.

Он замер, коснувшись кончиками пальцев дверной ручки.

— Мы не можем доказать, что всё, что он говорит, неправда, Ребекка, — ответил он, пытаясь отыскать в душе тот клокочущий гнев, который чувствовал всего несколько секунд назад, но обнаружил, что там ничего не было — он остался лишь в его памяти.