Исход 7.6.

Я вошла в мастерскую. Холодный запах металла, машинного масла и сгоревшей электроники защекотали мой нос. Я чувствовала электрическое гудение в стенах, где ползали случайные насекомые.

Свет был выключен, и единственным источником освещения остались компьютерные мониторы.

То, как холодная компьютерная синева освещала помещение, было странно-успокаивающим чувством.

Костюм Хиро был разобран на кусочки и разложен по рабочему столу, повреждённые секции костюма отбрасывались в сторону и их место заменяли новые детали.

Я протянула руку, и пальцы живой руки скользнули по нагруднику. Ремонт Хиро был настолько идеальным, что если бы я не знала о повреждениях с самого начала, не догадалась бы, что костюм вообще был сломан. Единственным признаком того, что вещь была отремонтирована, это немного более яркая краска на починенных местах, которая пока что не высохла до конца.

Не осталось ничего, кроме нескольких ярких пятен краски, говорящих о том, что всего несколько дней назад его чуть не убили.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как он наблюдает за мной с другой стороны верстака. Между нами повисла тишина.

— Ты быстро всё отремонтировал, — прокомментировала я увиденное.

— Повреждения выглядели хуже, чем всё было на самом деле.

Я искоса посмотрела на Хиро. Это был его способ сказать, что я тогда слишком остро отреагировала? Или это было что-то вроде завуалированного извинения? Или я просто искала в его словах подтекст, которого там не было?

Он отвёл от меня взгляд, сосредоточив внимание на гаечном ключе, который был у него в руках.

Молчание висело между нами ещё несколько секунд. Ни один из нас не был уверен, что мы должны были сказать или… как мы должны были это сказать.

В конце концов, я нарушила молчание первой.

— Прости.

Он снова поднял на меня взгляд, но в этот раз в его глазах не было удивления. Только тихая, застарелая печаль.

— За что ты извиняешься? — спросил он.

В его голосе я не слышала ноток осуждения, как будто я не сделала ничего плохого. Он просто хотел получить ответ.

На этот раз я стала той, кто отводит взгляд, опустив глаза на разобранный костюм на столе.

Я могла бы написать целую книгу о своих сожалениях. О тех, что были у меня до встречи с ним, и тех, что появились после.

— Может быть, за всё понемногу, — тихо призналась я, проглатывая внезапно вставший в горле ком.

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла ломкой и горькой.

— Я не умею извиняться…

Он кивнул и улыбнулся в ответ, хотя улыбка совсем не коснулась его глаз. Возможно, он пытался смягчить тяжёлый разговор. Может быть, это было единственным, чем он мог мне ответить.

Я отвернулась, тихо прошла к ближайшему стулу и опустилась на него.

Хиро сделал то же самое, сев рядом со мной.

Какое-то время я молчала. В голове метались мысли, и их было слишком много, чтобы я могла ухватить хоть одну из них за хвост. Я попыталась успокоиться, сделав глубокий вдох, прежде чем наконец-то определилась с тем, что хотела сказать.

— Ты знаешь, кем я была на пике влияния в своём мире, Хиро? Есть какие-нибудь идеи?

— Злодеем, — твёрдо сказал он.

— Я была суперзлодеем, Хиро, — покачала я головой.

В моём голосе звучали какие-то странные интонации, которые я не узнавала сама, но я изо всех сил старалась их подавить, продолжая рассказ.

Мне нужно было, чтобы он это знал.

— Когда я была ребёнком, я хотела быть героем, таким же, как ты, — нерешительно начала я говорить, всё ещё отказываясь поднять на него взгляд. — Мне было пятнадцать, когда я обрела свои способности, и к тому времени во мне мало что осталось от того ребёнка.

Я сделала медленный, глубокий вдох. Из всех вещей, которые я хотела бы помнить о прошлой жизни, почему-то я помнила именно шкафчик.

Воспоминания крутились в голове — по крайней мере те, которые я могла вспомнить. Некоторые воспоминания о годах, предшествовавших коме, были расплывчатыми, словно тёмная тень, ложившаяся на висящую на стене картину. Или расплывчатыми, как когда ты смотрел в окно, всё грязное и в копоти, и едва ли был в состоянии разглядеть, что же находилось по другую его сторону.

Но… в целом, общую картину, я действительно помнила довольно отчётливо.

Броктон-Бей и всё его увядающее великолепие. Мой дом со сломанной ступенькой крыльца. Мой отец — высокий, долговязый и вечно замкнутый в себе.

Когда я была Рой, время, проведённое с Неформалами, всё, что я делала вместе с ними, ради них.