8|Контроль

КОМНАТА НАБЛЮДЕНИЯ ЗАЛИТА ХОЛОДНЫМ искусственным светом, свет бесчисленных мониторов отбрасывает резкие тени на стены. Часы на дальней стене показывают три часа ночи, но время здесь потеряло смысл.

Я наклоняюсь ближе к мониторам, вглядываясь в каждое движение новобранцев. Каждое досье разложено в строгом порядке на столе передо мной — по сильным и слабым сторонам, поведенческим особенностям. Система внутри системы.

Но что-то не сходится.

Я ритмично постукиваю ручкой по столу. Не для того чтобы успокоиться. Чтобы взять себя в руки. Ритмичное клац, клац, клац заглушает статический шум в моей голове.

Одни их решения слишком непредсказуемы, другие — слишком предсказуемы. Никакой закономерности. Нет чувства логики. Хаос нарастает, и я не могу этого вынести.

На углу стола стоит нетронутая еда, поднос с которой доставили несколько часов назад. Суп остыл, хлеб стал твердым, как камень. Я едва заметила, как его принесли. Чувство голода сводит меня с ума, но я не обращаю на это внимания. Еда мешает сосредоточиться. Нужно пересмотреть бумаги, проанализировать отснятый материал.

Ошибки случаются, когда теряешь концентрацию. А я не совершаю ошибок. Дверь скрипит.

Не механическое шипение автоматических дверей, а нарочито медленный скрип. Я замираю, ручка застывает в моих пальцах. Он здесь.

“Ты все еще не спишь”, — его голос ровный, непринужденный, но он разрезает тишину, как лезвие ножа. Я не поднимаю глаз: «Очевидно». Мягкие шаги пересекают комнату. Рекрутер не торопится. Он никогда этого не делает. Как будто ему принадлежит земля, по которой он ходит.

«Я так и думал, что ты будешь здесь, — говорит он, оглядывая захламленный стол, — хотя я удивлен. Даже для тебя это… чересчур». Я не поднимаю глаз. «Ближе к делу», — огрызаюсь я, просматривая профиль игрока.

“Ты хоть ела? — Тишина. Он тихо и сухо усмехается, — Я так и думал”. Мои глаза пробегают по словам. “У меня сегодня нет времени на твои игры”, — бросаю я. «О, но ты находишь время для этого? — Он лениво указывает на мониторы. — Наблюдаешь за крысами в лабиринте, ожидая, что они покусают друг друга. Скажи, ты хотя бы знаешь, что ищешь?»

Я медленно откладываю ручку. Намеренно. Я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с ним взглядом: «Я выявляю закономерности. Предсказываю поведение. Это называется стратегией». Он хмыкает. «Так ли это? — размышляет он, обходя стол. — Потому что это больше похоже на одержимость”. Я напрягаюсь. Слово повисает в воздухе. Одержимость. Нет, это контроль.

Он берет одну из папок и открывает ее без разрешения. «Кандидат 046, — читает он вслух, — У тебя есть заметки о его привычках спать. Его позе. Даже о том, как он завязывает шнурки на ботинках». Он поднимает на меня взгляд: “Скажи мне, это действительно необходимо?” Я выхватываю папку у него из рук.

«Важна каждая деталь», — я привожу папку в порядок, вместе с другими документами. «Или, может быть, ты просто гоняешься за призраками, — мои руки сжимают папку. Он ухмыляется, — это действительно ирония судьбы. Ты тратишь так много времени на их анализ, но ни разу не остановилась, чтобы проанализировать себя».