Часть 2. Глава 24. Вместе
Белла сидела на переднем сиденье шикарного автомобиля Эдварда и смотрела, как он передает Эммету ее ключи. Закатила глаза в раздражении. Она должна была догадаться, что этот отлаженный механизм под управлением Эдварда будет работать даже в его присутствии, а может и из-за него. Все еще была ошеломлена его появлением в студии и тем, что произошло после того как он попал туда, несомненной близостью и интимностью, которую она почувствовала с ним.
Не могла оторвать глаз от братьев, ища их сходство, которого практически не существовало. Эммет выглядел крепче, но Эдвард — харизматичнее. Все его черты и тело излучали уверенность и сексуальность. Это было видно по изяществу, с которым он двигался; по тону его голоса; по тому, как его глаза ласкали ее; по силе во всем, что он делал.
Глубоко вздохнув, она откинулась на подголовник. После секса в студии он оделся и, молча убрав ее руки в стороны, сам застегнул на ней блузку. Его глаза ни на секунду не отрывались от ее глаз, не позволяя ей протестовать его действиям. Она и не протестовала. Не смущалась и не стыдилась того, что потеряла контроль или что ее тело снова ожило, когда его пальцы случайно задели ее грудь, когда он застегивал верхнюю пуговицу. На этот раз она позволила кому-то другому решать за нее ее судьбу, и, по крайней мере, в тот момент это было чертовски хорошо.
Белла хотела согласиться с желаниями Эдварда и позволить этому случиться; поверить, что эта страсть может перерасти в нечто реальное… она хотела забыть свои сомнения, раствориться в нем и просто чувствовать. Она хотела… Эдварда. Не только его тела и мощного, содрогающего удовольствия, которое он дарил ей, но прикосновений его рук, его ласковых слов и больше всего – его любви. Ее глаза закрылись, а сердце сжалось от принятия этого.
Дверь открылась, и он, скользнув внутрь, завел мотор, прежде чем взглянул в ее сторону. Они не произнесли ни слова после того, как занимались любовью, его зеленые глаза изучали ее растрепанные волосы и припухшие от поцелуев губы. Уголок его губ приподнялся в улыбке, которую она так любила. Его рука потянулась к ее щеке, и большой палец погладил ее подбородок.
— Я попросил Эммета отогнать твой автомобиль в гараж, но я отвезу тебя к себе. Хорошо? — его голос был как шелк, он скользил вокруг нее и укутывал, делая отказ невозможным.
Белла поерзала на сиденье, ее рука поднялась, чтобы накрыть его руку.
— Да.
— Вот видишь, соглашаться совсем не больно, правда? – дразнил он, блеск вернулся в его слегка прищуренные глаза.
— Да, — тихонько улыбнулась она в ответ. – Но ты не представляешь как мучительно.
Он усмехнулся и, переключив коробку передач, нашел ее руку, сплел ее пальцы со своими пальцами.
— С этим не поспоришь.
Они ехали молча, не отпуская сплетенных рук, каждый потерялся в своих мыслях, боясь разрушить этот момент неправильными словами. Белла изучала его профиль, впитывала каждую черту его лица, когда свет от фонарей то бросал их в тень, то освещал снова. Он выглядел усталым, шестичасовая разница во времени и глубокая ночь сейчас — явно сказывались на нем. Пальцы Беллы сжали его ладонь, и он поднес ее к губам, медленно и нежно лаская тыльную сторону ее ладони. Ее тело все еще было полно им, но отозвалось на его ласку, снова рождающую в ней потребность в нем. Она ничего не сказала, и Эдвард ловко вырулил на I-90 (ПП: номер трассы); мягкая музыка включенного радио разливалась по салону, помогая поймать ее в тиски желания. Ей опять захотелось ощутить эту близость, и она мечтала о том, что когда они доберутся до его квартиры, несмотря на усталость, его руки и губы найдут ее снова.
Наконец она заговорила, ее голос звучал мягко:
— Они едут за нами?
Эдвард быстро взглянул на нее, прежде чем вернуть свое внимание на дорогу.
— Да, Дженкс будет следовать за нами, пока мы благополучно не доберемся до гаража моего дома, и пока ворота за нами не закроются. А завтра они будут вести тебя как обычно.
Белла глубоко вдохнула.
— Я хочу, чтобы это уже закончилось. Я хотела бы жить своей жизнью — без наблюдения.
Она увидела, как заметно напряглись его мышцы.
— Я не думаю, что уже можно снять наблюдение. Пока нет. Прости.
— Но… ты сказал, что Свенсон не сможет…
— Я сказал, что он не сможет позволить себе достойного адвоката, но он, вероятно, в ярости прямо сейчас. Большинство его предприятий закрыты, и он не имеет возможности покрыть операционные расходы тех, что остались; его долги по кредитам больше, чем он в состоянии заработать, он банкрот. Кроме того, его жена разводится с ним. Может показаться, что у него есть более важные вещи, чем месть тебе, но я не могу рисковать.
Белла наморщила лоб.
— Вот почему я не хотела, чтобы ты участвовал, Эдвард. Теперь он просто придет за тобой. У тебя есть телохранители?
Рот Эдварда изогнулся в ухмылке.
— Черт, что в этом смешного? Ты такая же мишень, как и я, — фыркнула она, но внутри у нее все упало при воспоминании о проникновении в его дом и о случившемся с Максом.
— Я могу позаботиться о себе.
— Ну, я тоже не беспомощная девица в бедственном положении. Я, вероятно, могу сражаться даже лучше чем ты.
Глубокий смех вырвался из него, и Белла не могла не улыбнуться.
— Не смеши меня, — сказал Эдвард.
Белла нахмурилась.
— Серьезно, он может прийти за тобой.
— Он знает мою ахиллесову пяту. Если он захочет добраться до меня, то будет искать тебя. Так что Эммет и его команда остаются на месте.
— До каких пор? До конца света? — Она надула губы, и он закатил глаза.
— Пока я не скажу. Конец дискуссии.
— Ну, если бы ты остался в стороне, ты был бы в безопас…
Раздражение взяло верх над Эдвардом.
— Белла! Если бы я остался в стороне, они бы преуспели той ночью, когда пытались похитить тебя! Чем раньше ты поймешь насколько это серьезно, тем лучше для нас всех! — практически кричал он.
Она замерла на сиденье, широко раскрыв глаза.
— Неправда! Я выбила дерьмо из этого мудака!
— Если бы там не было моих людей, они бы похитили тебя. И меня не волнует, насколько хорошо ты сопротивлялась — им бы это удалось!
— Для тебя это так же опасно!
Эдвард вздохнул, его пальцы сжали ее пальцы, она попыталась вытащить руку.
— Может быть, в некоторой степени, но я больше забочусь о тебе.
— Тогда… давай придумаем план, чтобы покончить с ним, — сказала она, как ни в чем не бывало.
Эдвард фыркнул.
— Разве твой бойфренд-юрист не объяснил тебе? Мы должны ждать, пока Свенсон не попытается что-то предпринять.
— Но если преступление не будет достаточно серьезным, он опять избежит правосудия и почувствует свою безнаказанность. Конечно, немного подстрекания и ослабление охраны не будут квалифицироваться как провокация.
Эдвард покачал головой.
— Белла, нет. Забудь об этом. Это слишком опасно.
— Я больше не могу ждать! День за днем, всегда оглядываться и все время волноваться. Я почти не сплю.
Он устало вздохнул.
— Я знаю. У меня такая же проблема. Только сегодня, когда ты будешь рядом со мной, я буду спать как убитый. Вряд ли эта сволочь будет пытаться проникнуть ко мне. У нас слишком жесткая безопасность.
Лицо Беллы смягчилось, когда она посмотрела на него, любовь заполнила ее сердце.
Эдвард быстро взглянул на нее.
— Ты не споришь? Ты заболела?
Нежный смех выдал ее.
— Это только потому, что я вижу, как ты устал. Нечестно пользоваться твоей немощностью.
Он снова усмехнулся.
— Продолжай повторять себе это, малышка.
Эдвард заехал в гараж и, припарковавшись, связался с Дженксом и Эмметом по телефону, чтобы убедиться, что автомобиль Беллы в безопасности. И когда ворота благополучно закрылись за ними, он обошел машину и открыл ей дверь, протягивая руку. Они обнялись, и он оставил мягкий поцелуй на ее макушке, прежде чем они пошли к лифту, так и не отпуская друг друга из объятий.
— У меня нет с собой пижамы, — сказала она с дьявольской ухмылкой.
Эдвард подыграл.
— Думаю, мне придется это пережить. — Он вдохнул аромат ее духов и шампуня, благодаря Бога, что она в безопасности, в его руках.
Недолгая поездка на лифте была потрачена на нежные игры кончиками носов и мягкие поцелуи, его губы дразнили и слегка посасывали ее. Пальцы Беллы ласкали его лицо, когда его губы отрывались и возвращались к ней снова и снова. Она хотела расплавиться в объятиях Эдварда этой ночью и навсегда, даже если она все еще опасалась эфемерной боли.
Его язык раскрыл ее губы и скользнул под верхнюю губу, он нежно потянул зубами ее нижнюю губку.
— Боже, ты такая вкусная.
— Я скучала по тебе, — призналась она неохотно, когда лифт звякнул и двери открылись.
— Что было совсем необязательно.
Он неохотно оторвался от нее, и ее руки скользнули по его сильным плечам вниз по рукам, пальцы наслаждались контурами мышц, которые скрывались под тканью его джемпера. Его руки сомкнулись вокруг нее, когда он завел ее в свою квартиру. Приглушенный свет горел в коридоре и в гостиной со стороны кухни.
Белла вспомнила, как была здесь в последний раз, когда он любил ее бессознательно, думая, что это сон. Ее сердце ёкнуло, когда она последовала за ним, ее пальцы по-прежнему оставались в его ладони. Казалось, Эдвард не хотел терять контакта с ней, и она не возражала. Предвкушение и волнение переполняли ее больше, чем она думала это возможно.
Поверхность из нержавеющей стали отражала свет одинокого светильника над раковиной. Кухня была безупречна, хотя он только вернулся из поездки — на столешнице стояла ваза полная свежих фруктов. Белле пришло в голову, что Эдвард, скорее всего, голоден. В Лондоне сейчас было бы 9 или 10 утра.
— Хочешь что-нибудь поесть? Я могу сделать омлет или еще что-то.