Часть 3. Глава 31. Ты и Я

Доктор Изабелла Свон сидела в кожаном кресле напротив одной из своих постоянных пациенток, слушая, как та рассказывает о своем муже, который жестоко обращался с ней. Отчаянность положения женщины должна была заставить ее сосредоточиться, и она сделала себе замечание, слегка покачав головой, чтобы вернуться к разговору.Белла слышала ту же историю на предыдущих приемах, и хотя она сочувствовала тяжелому положению своей пациентки, она также чувствовала разочарование, когда женщина оставалась в ситуации, которая не менялась.

Кроме того, мысли Беллы были заняты ее собственной борьбой за то, чтобы отбросить страх оказаться обиженной и с головой окунуться в те удивительные чувства, которые она испытывала к Эдварду Каллену. Сердце подсказывало ей, что он потрясающий. Он был всем. Разум же говорил ей, что он представляет собой огромный риск. Но она не хотела заострять на этом внимание.

Она зарабатывала на жизнь консультированием людей и проводила чертовски много времени, практикуя то, что проповедовала, и ирония не ускользнула от нее. Эдвард был просто замечательным человеком, и ее сердце принадлежало ему, но ее все еще мучила эта раздражающая мысль, которая твердила ей, что нужно держать ухо востро и твердо стоять на ногах.

Она была расстроена. Она ненавидела волноваться, ненавидела сомневаться даже в малейшей мелочи, когда дело касалось Эдварда.

Она тонула в своих отношениях с ним, хотя и боялась доверять им на сто процентов. Белла хотела этого. Сильно… и, возможно, она прошла девять десятых пути к этому. Было невероятно, насколько крепко они оказались связаны ментально и, конечно же, физически… У нее кружилась голова, ее сердце и разум были заняты им, но иногда все же наступал момент, когда звонил его телефон или одна из ее пациенток рассказывала о своем распутном парне, а ее сердце все еще сжималось.

Белле нравилось в Эдварде все, и она с нетерпением ждала каждой секунды, которую они проводили вместе; он заставлял ее чувствовать себя красивой, сексуальной, ненасытной, совершенно опьяненной, любимой. Он придавал ей сил тем, как страстно желал ее. В их отношениях он по-прежнему оставался настоящим мужчиной, но она чувствовала, что он был таким же рабом влечения, как и она, и временами в его глазах появлялась уязвимость, когда ей хотелось ударить себя за малейшее сомнение. При этой мысли она закрыла глаза. Черт возьми! Она бы отбросила свои сомнения в сторону и оставила их там, даже если бы это было последнее, что она сделала!

Время, проведенное вдали от Эдварда, тянулось бесконечно, и она поймала себя на том, что постоянно смотрит на часы на своем столе, на телефон и электронную почту. Несмотря на то, что ее график был забит до конца рабочего дня, она жаждала его прикосновений, его слов, того, как его глаза ласкали ее, и их разговоров.

Она вспомнила слова женщины из того глухого, подсознательного места, куда они были задвинуты, и моргнула. Обычно Белла считала, что такого рода занятия были не лучшим применением ее опыта и просто другой версией того дерьма, с которым она сталкивалась на радио-шоу. Она бы предпочла сажать преступников за решетку, но ее нежные чувства к Эдварду и свежесть их отношений, все еще висевших на краю пропасти, позволили ей более чутко относиться к женщинам, чьи сердца балансировали на грани хрупкого равновесия.

Цинизма Беллы несколько поубавилось, но ее логика никуда не делась. Ее мозг подсказывал ей, что эта женщина делала очень мало, чтобы выпутаться из сложной ситуации. Но теперь Белла полностью осознала, что ты не выбираешь, кого любишь, и как это больно — расставаться с тем, кто стал для тебя целым миром. Даже когда ты боролась — преодолевая каждый дюйм пути, царапаясь, надеясь не влюбиться так глубоко, что твое сердце останется открытым и беззащитным. Ее собственная уязвимость заставляла ее остро осознавать боль окружающих. Совершенство ее ситуации с Эдвардом говорило о том, насколько хрупкой она была на самом деле. И насколько необычной.

— Я знаю, что должна забрать детей и уйти от него, но я так сильно люблю его, — рыдала женщина, и слова ее срывались. — Он добр ко мне во многих отношениях и никогда не причиняет вреда детям.

— Мэриэнн. — Белла печально вздохнула, пытаясь сдержать щемящее чувство в груди от прямоты своих слов. Ей хотелось протянуть руку через стол и взять эту женщину за руку.

«Конечно, ее муж причиняет боль их детям. Как она может этого не видеть?» Она задумалась, ее челюсть напряглась, когда она сглотнула, но приняла сознательное решение смягчить свой тон.

— Если он причинит тебе боль у них на глазах, естественно, им будет больно. Ужасно. Наблюдать за тем, как избивают и ругают их мать, — это тоже жестокое обращение. Я знаю, вы понимаете, что никому из вас, включая вашего мужа, эта ситуация не нравится. Ему нужна профессиональная помощь.

Мэриэнн кивнула и громко высморкалась в салфетку.

— Я знаю. Мне удалось скрыть тот факт, что я хожу к вам. Я пыталась сказать ему, но он пробил кулаком стену в нашей спальне. Он не хочет ходить на консультации — считает, что это означает признание того, что он делает что-то не так. Он не может признать, что у него есть проблема.

— Признание этого — первый шаг к выздоровлению. Если он не сможет смириться с этим и очень сильно захочет остановиться, он это сделает.

Белла сочувственно смотрела на Мэриэнн, пока та говорила.

— Ради своих детей, вы должны это сделать. На вас лежит ответственность за то, чтобы вытащить их и себя из этой ситуации. Вы не заслуживаете, чтобы вас били или заставляли чувствовать себя виноватой.

— Я знаю, вы это уже говорили…

Белла перебила ее:

— Потому что это правда. Никто не заслуживает того, что он с вами сделал.

Лицо женщины снова сморщилось, и из ее груди вырвалось рыдание. С одной стороны, Белла сочувствовала ей, но с другой — она была разочарована тем, что все повторяется, и а ее пациентка отказывается что-либо предпринять в ее ситуации.

Жертвы жестокого обращения зачастую чувствуют себя никчемными, как будто они каким-то образом просили или заслуживали того, что с ними делали. Именно так насильники манипулируют жертвами и надолго удерживают их в таком положении.

Она громко вздохнула.

— Я попрошу моего помощника дать вам информацию о Доме Гармонии. Это безопасное место, где вы и ваши дети можете бесплатно проживать, пока не встанете на ноги. Вы сможете отойти на шаг и все обдумать; у них там есть консультанты, и это безопасно.

Белла позвонила по внутренней связи своей ассистентке Лиз и попросила ее дать женщине адрес и контактную информацию Дома Гармонии, и вскоре после этого сеанс закончился.

У нее был час на оформление документов по другому делу о растлении, но, по крайней мере, в этом случае преступник проявлял классические признаки педофила, так что она могла дать обоснованное заключение и веские рекомендации, которые позволили бы посадить его за решетку.

Ее день тянулся с черепашьей скоростью, и последней ее встречей была встреча с женщиной, которая была изнасилована в подземном гараже своего жилого комплекса. По крайней мере, в этом случае были получены данные анализа ДНК, и это решало все дело. Самым трудным было помочь девочке преодолеть ужасающий страх, который теперь парализовал ее, чтобы она смогла продолжать жить своей жизнью.

Белла невольно содрогнулась, вспомнив, как машина Эдварда была разгромлена в гараже ее жилого комплекса, и как она чуть не была изнасилована и убита руками Марка Свенсона в собственном доме.

Естественно, ей хотелось съехать из этой квартиры, но она не была уверена, готова ли переехать к Эдварду, как он настаивал. Они оба через многое прошли, чтобы арестовать этого ублюдка и предъявить ему обвинение. И все же… его выпустили под залог, так что Эдвард и Белла оставались на взводе до окончания суда.

Плечи Эдварда напрягались всякий раз, когда имя Свенсона упоминалось в новостях, в разговорах между ними или с Майком. Его зеленые глаза скользили по лицу Беллы, чтобы оценить ее реакцию, он старался скрыть свою собственную, но его поведение было напряженным. Она видела беспокойство в его глазах, несмотря на все его попытки казаться беззаботным, и была уверена, что он в равной степени осознавал, насколько она напугана, несмотря на всю свою браваду.

Эммет, Дженкс и остальные по-прежнему следовали за ней повсюду, и, хотя она протестовала, она знала, что лучше не спорить с Эдвардом. Она все равно проиграет, и втайне была рада, что у нее есть защита.

Она хорошо усвоила два урока. Во-первых, Марк Свенсон был не из тех, кто легко сдается, а во-вторых, Эдвард был силой, с которой приходилось считаться на многих уровнях. Он всегда добивался своего, особенно когда дело касалось Беллы. От этой мысли по всему ее телу пробежала восхитительная дрожь.

Когда она выходила из кабинета, в ее сумочке зазвонил телефон. В коридоре ее ждал Эммет, небрежно прислонившийся к стене, одетый в широкие брюки и темно-серый свитер с высоким воротом.

Белла широко улыбнулась, когда ее взгляд скользнул вниз, к его начищенным ботинкам. Эммет определенно начинал походить на Эдварда. Его волевую челюсть слегка покрывала однодневная щетина, а свитер подчеркивал его широкие плечи.

Ей стало не по себе. Он так много времени проводил с ней. Эдвард заставлял его работать как собаку, и единственное свободное время у Эммета было, когда Эдвард был с ней, потому что Дженкс следил за Свенсоном. Она видела, как Эммет бросал оценивающие взгляды в сторону Роуз в те несколько раз, когда они виделись. Белла решила, что, когда все уляжется, она, возможно, пригласит их обоих на ужин. Нелестное мнение Эдварда об Эммете менялось, и Белла сама могла видеть эти перемены. Теперь она безоговорочно доверяла Эммету.

— Что?

— Ничего. — Белла покачала головой и ухмыльнулась. — Я просто подумала, что ты хорошо выглядишь.

— Только не начинай про одежду, — Эммет дернул плечами и улыбнулся в ответ. — Я все еще возмущаюсь по этому поводу.

— Ладно, но это правда. Ты хорошо выглядишь. Тебе идет.

— Хорошо прошел день? — Спросил

Эммет с лукавой усмешкой, забирая у нее пальто и придерживая его, чтобы она могла просунуть руки в рукава. Наступила осень, в Чикаго похолодало, и сегодня весь день стоял легкий туман. Белла слегка пожала плечами, когда ее телефон снова зазвонил.

— Все в порядке. Но рада, что все закончилось.

— Ты собираешься ответить на звонок? Похоже, у младшего братца свирбит в одном месте, — слегка усмехнулся он.

Она рассмеялась и взяла Эммета под руку.

— Может быть, но он выживет. Он вообще не звонил и не писал мне сегодня.

Эммет поджал губы, затем усмехнулся.

— Понимаю. Итак, теперь он наказан, верно?

— Не совсем. — Белла на мгновение замолчала, когда до Эммета дошло, что она намеренно наказывает Эдварда. Она была не из тех, кто играет в подростковые игры с мужчинами, но отсутствие контакта с ним задело ее, несмотря на то, что ее логический ум составил длинный список причин, по которым Эдвард не мог выкроить несколько минут, чтобы позвонить или написать сообщение. Он действительно управлял многомиллиардной компанией. — По крайней мере, не специально.

— Нет? — Бровь Эммета понимающе взлетела вверх.

— Нет. Но и забывать обо мне тоже не стоит. — Белла прикусила губу, когда Эммет открыл дверцу черного Линкольна. Ее карие глаза весело блеснули, дверца за ней закрылась, а брат Эдварда обошел машину спереди и сел за руль.

Эммет взглянул на нее, заводя машину, и его ухмылка сказала ей, о чем он думает. Белла мысленно дала себе пинка.

— Верно. Это на тебя не похоже, а ведь вы оба работали. У Эдварда какое-то важное дело в Сиднее, которое он пытается завершить, не выезжая туда. — Он замолчал, и на его волевом лице отразилось удивление: — Я что, только что придумал для него оправдание? Это, блять, невероятно. — Он покачал головой и закатил глаза.

Белла рассмеялась и бросила на него быстрый взгляд.

— Серьезно, может, он и не звонил, но он без ума от тебя. Поверь мне, он думал о тебе весь день.

— В самом деле? Он просил тебя отвезти меня в его загородный дом? Я сказала ему, что это слишком далеко, и нет смысла ездить туда посреди недели. У меня слишком много работы, чтобы ездить так далеко.

— Это единственная причина, по которой ты не хочешь ехать?

Эммет включил поворотник налево, в направлении здания, где у них обоих были квартиры, безмолвно спрашивая Беллу, не туда ли ему следует ее отвезти. Эдвард надерет ему задницу, но он скорее попросит прощения, чем пойдет против того, чего хочет Белла. Когда она кивнула, он влился в поток машин и прибавил скорость.

— Эдвард упомянул, что вы собираетесь жить вместе.

— О, неужели? — Белла сердито нахмурила брови и разозлилась на самонадеянность Эдварда. Они обсуждали это в течение пяти минут в постели, один или, может быть, два раза. — Он слишком уверен в себе. Это еще не решено окончательно.

— Он взволнован и влюблен. — Эммет поежился и бросил на Беллу взгляд, который говорил о том, что он сам не может поверить, что повелся на это слащавое дерьмо. Она опустила голову и мягко улыбнулась, ее пальцы нервно теребили ремешки сумочки. — Никогда не думал, что скажу такое в этой жизни, но Эдвард заслуживает передышки, Белла.

Эммет помолчал несколько секунд, явно тщательно обдумывая свои следующие слова. Белла посмотрела в его сторону и ждала продолжения.

— Эдвард всегда держал все в своих руках, и он не может смириться с тем, когда это не так. Он не знает, что, черт возьми, с собой делать, и немного запутался. Забавно видеть, как он ведет себя, находясь не в своей тарелке, но эта история со Свенсоном приводит его в замешательство. Он более расслаблен, когда ты с ним.

Белла широко улыбнулась.

— Спасибо, «Доктор Фил». (ПП: американский психолог, писатель, ведущий телевизионной программы «Доктор Фил»)

Эммет усмехнулся:

— Обращайтесь, доктор Свон! — парировал он.

Выражение лица Беллы стало серьезным. Она чувствовала дружеское отношение Эммета, и он мог пролить свет на то, о чем думал Эдвард.

— Эдвард пугает меня так же сильно, как и Марк Свенсон. Я пытаюсь позволить себе просто плыть по течению, но в его послужном списке нет ничего долгосрочного. И я даже понимаю почему, но я уже… — Она замолчала и быстро взглянула на Эммета.

На парковке для него было зарезервировано место, и Эммет заехал туда. Было холодно, поэтому он поколебался, прежде чем выключить двигатель.

— Прости меня, но ты никогда не узнаешь, сможет ли он продержаться долго, если ты не дашь ему шанс. Его отношения заканчиваются, когда он этого хочет. — Эммет покраснел и бросил взгляд на Беллу, мгновенно пожалев о своих словах.

Она задумчиво прикусила губу.

— Он никогда ни в чем не терпит неудачу, особенно в том, чего он хочет. Когда мы были детьми, мне всегда хотелось выбить из него все это дерьмо. Доверься мне. Он по уши в тебе. Весь. Я мог бы кое-что сказать, чтобы доказать это, но Эдвард не поблагодарит меня, точно. Тебе это обязательно?

Белла помотала головой. Ей не нужны были доказательства. Она чувствовала целеустремленность Эдварда в его действиях, и когда они были вместе, его прикосновения были благоговейными, а поцелуи страстными и исполненными обожания. Его настойчивость, не только в том, что он хотел защитить, но и в том, что он был собственником, во многом беспокоила ее, хотя и приводила в восторг. Она знала, что может доверить ему свою жизнь; он сделал более чем достаточно, чтобы доказать это. Она смирилась с тем, что любит его, смирилась с тем, что ничего не сможет с этим поделать, даже если бы захотела, но ее разум все еще предостерегал, даже когда она молча признавала, что прошла точку невозврата.

Ее кожа начинала гореть, а сердце учащенно биться каждый раз, когда она вспоминала страстную мольбу, которая вырвалась из груди Эдварда, как будто он не хотел признаваться в своих чувствах даже себе: «Я влюблен!»

Он не делал ей официального предложения, их отношения длились всего несколько месяцев, но он упоминал, что у них будут дети. Она не хотела, чтобы он торопил события, и усомнилась бы в его здравомыслии, если бы он заговорил о браке. Они чудесно проводили время вместе.

Она просто хотела жить настоящим моментом и, видит Бог, отбросить все ожидания. Тем не менее, ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она вспомнила его комментарии о Джиллиан, удивленная тем непреодолимым желанием, которое она почувствовала от его слов.

Иногда даже Эдвард терял контроль. Так было, когда он признавался в своих чувствах, но также и в своей ревности к Кайлу и Майку, или когда он чуть не забил Марка Свенсона до смерти. По ее коже пробежали мурашки… Эдвард с такой легкостью мог убить другого человека.

На телефоне в ее сумочке заиграл его рингтон. Не в силах больше мириться с тем, что его сообщения остаются без ответа, Эдвард позвонил вместо сообщения.

Белла вытащила трубку и ответила Эммету:

— Нет, в этом нет необходимости.

Она нажала кнопку ответа и заговорила в трубку.

— Алло?

— Привет, — ответил Эдвард, и вздох, последовавший за этим словом, ясно показал, что он не ожидал, что она возьмет трубку. — Я думал, ты все еще работаешь, раз не отвечала на мои сообщения.

— Мы с Эмметом только что говорили о тебе.

Эдвард колебался, и Белла физически ощущала его желание спросить ее, в чем дело, но он этого не сделал.

— Здорово, — в голосе Эдварда послышались нотки раздражения. — Итак, какие у тебя планы?

К этому времени они с Эмметом уже выходили из машины и направлялись к лифтам. Воздух был холодным по сравнению с теплом внутри автомобиля, и от ее дыхания шел пар, когда она говорила.