25. Attentive

— Ты здесь одна?

Лея оторвалась от работы, не улыбаясь и пытаясь не показать рыцарю-джедаю своё отчаянье.

— Это мой кабинет. Я тут работаю.

— Я имел в виду, иногда у тебя бывают гости. — Оби-Ван смутился и стал выглядеть немного моложе.

Она нахмурилась и не смогла сдержаться.

— Ты думал, что встретишь здесь Шми.

— Это… Да, я думал об этом.

— В нас стреляли прошлой ночью. Дома ей безопаснее.

Это «нас» имело очень расплывчатое значение. Лея уже была почти уверена, что единственной настоящей целью была Падме. Но она не знала, почему. Откровенно говоря, сенатор Органа был бы лучшей целью, он был публичным лицом их движения. Падме, безусловно, была слишком откровенна, сенатор Онаконда занимал очень высокое положение, сенатор Мон Мотма была из системы, имевшей очень большое значение. Но падение Альдераана стало бы самым прямым заявлением о том, как опасны эти переговоры.

Так почему же Падме?

Оби-Ван сел, не дожидаясь разрешения. Лея сначала чуть было не обиделась, но потом поняла, что это показывает его доверие к ней. Он думал, что ему рады. Она не хотела рисковать этим. Тем более, если учесть, зачем он пришёл.

— Энакин подумал, что мы должны проводить вас всех домой.

В его голосе было что-то ироничное, как будто он приглашал посмеяться над этим — но Лея видела, что ему совсем не смешно.

— Мне кажется, что сейчас неразумно привлекать к себе больше внимания таким образом. И это помешает тому, чего мы пытаемся добиться нынешними переговорами.

— Я говорил об этом. И о том, что Падме не оценит, если мы уничтожим что-то из того, над чем она работала.

Это уже выглядело более весёлым, и Лея позволила себе улыбнуться. Но слегка вздрогнула, вспомнил о том, как внимательно Энакин смотрел на её подругу.

Если он так вёл себя с Падме, то каким он был с их матерью?

— Он не говорил что-нибудь о том, что это ничего не значит по сравнению с ценой её жизни?

— О, довольно много. Не знаю, удалось ли мне убедить его и подавить это желание. Когда я вернусь, мне придётся постараться не задеть его эго.

Она нахмурилась, посмотрела на него, постукивая ручкой.

— Это лучший способ справляться?

Казалось, он удивился, что она стала его расспрашивать.

— Я знаю его больше половины жизни. Я привык это делать.

Сдерживая осуждение, Лея спросила:

— Ты пришёл проверить, всё ли у нас в порядке, и отчитаться об этом Энакину?

— Вроде того. — Он пробежался пальцами по подлокотникам и спрятал руки в рукава, хмуро глядя в пол. — Ты не знаешь, надолго ли здесь Шми Скайуокер?

Было сильное искушение медлить с ответом и заставить его помучиться ожиданием, но Лея сдержалась.

— Сомневаюсь, что долго. Руви нужно, чтобы она как можно скорее вернулась на Набу. Её работа над расселением беженцев очень важна. Она создала систему получения обратной связи, а также лично проверяет всех новых сотрудников, работающих непосредственно с беженцами.

Шми знала людей и чувствовала Силу. Не слишком хорошо, не подавляюще, как её сын, но и не незначительно. Лея хотела бы и сама иметь столь же хорошее понимание.

Оби-Ван явно заинтересовался, но отложил в сторону лишние вопросы и перешёл к делу:

— Значит, она здесь не для того, чтобы увидеть Энакина?

— Она приехала, потому что её семья была в опасности, — лаконично ответила Лея. Со служанками она, возможно, была не так близка, но Лея не была единственной, за кого она переживала. — Сомневаюсь, что она будет искать встречи с ним, но если он попытается увидеть её снова, она не отвергнет его. Он её сын, Оби-Ван.

Она постаралась выделить это голосом, но не слишком сильно. Он вообще был в состоянии понять? Знал ли он, что значит быть матерью? Отцом?

В Силе она почувствовала: он знал, что это серьёзно, но всё же плохо понимал, что это на самом деле значит.

— Ты хочешь сказать об этом Энакину?

— У меня нет возможности связаться с ним, — заметила Лея. — И я не уверенна, что он знает, что я существую. — Он был слишком увлечён своей матерью и Падме, чтобы заметить её. — Вряд ли это стоит усилий.