Часть 17. Пескарь

«По крайней мере я не предавала Деревню. По крайней мере меня не мучает совесть, когда я возвращаюсь домой к Инари. Можешь ли ты сделать то же самое перед Рэйко?»

Шота вздрогнул.

«Я всего лишь хочу, чтобы она не померла с голоду! Я продам душу любому, лишь бы с ней все было хорошо».

«И поэтому можно обречь на погибель своих односельчан? Свою семью?» — она скривила губы в усмешке. — «Желаю, чтоб твоя душа после смерти никогда не обрела покой».

Язык будто налился свинцом, голос застрял в глотке, а Рэйко непонимающе смотрела на нее. Хотелось сорваться с места и бежать, но ноги словно приросли к земле, и ей оставалось лишь стоять на месте, прикованной невидимой силой.

— Я… — Что ей было сказать? Какими словами можно было объяснить то, что она сделала? — Ты дочь Шоты? — в конце концов выпалила Сакура.

— К сожалению, — ответили ей с усмешкой. — Но можешь быть уверена, в отличие от отца я не труслива.

Сакура распахнула глаза в изумлении, даже не зная, что сказать. К счастью, этого и не требовалось.

— Он мертв, так что теперь не нужно переживать о том, что он пырнет кого-то ножом в спину. Он сдох как предатель, сражающийся за Гато, — Рэйко выплюнула имя наркоторговца, будто оно было проклятием. — Думаю, кто-то из твоих убил его.

Сакура попыталась сглотнуть, но во рту резко стало сухо.

— Кто-то из моих?

Рэйко странно на нее посмотрела.

— Шиноби. Разве не на это указывает твоя причудливая повязка на лбу?

Истерический смешок сорвался с губ.

— Да… да… н-на это и указывает. Прости, просто… Да.

Другие дети все продолжали грузить тела на баржу, но весь мир словно исчез для Сакуры — она видела перед собой только Рэйко.

Что-то похожее на понимание промелькнуло на лице дочери Шоты.

— Это была ты, так? Ты убила моего отца, — на этих словах Сакура прекратила дышать. Она в принципе потеряла способность двигаться. Если бы ей угрожала смертельная опасность — и не пошевелилась бы. — Расслабься, я не буду тебя бить, — Рэйко закатила глаза. — Дорогой мой старенький папочка наверняка за меня постарался.

Сакура невольно хохотнула, когда легкие вновь заполнились воздухом.

— Мало того, что он пытался остановить единственное, что могло спасти нашу Деревню, он преследовал собственную семью ради этого, — ее губы изогнулись в усмешке. — Его не стало для меня еще в тот день, когда он присоединился к Гато.

Сакура облизнула губы.

— Я… прости. Я н-не хотела вызывать в тебе эти болезненные воспоминания.

Рэйко отмахнулась.

— Это не имеет значения. Только скажи кое-что… — ее голос сделался резким и напряженным. — Он вообще колебался?

Не этого вопроса ждала Сакура, но по крайней мере на него было легко ответить.

— Он дал мне шанс отступить, сдаться или что-то в роде, — беспомощно пожала плечами она. — Я отказалась.

Сакура могла бы соврать, дать более щадящий ответ. Однако Рэйко только что сгружала трупы своих друзей на баржу, ее одежда свободно свисала с тела, а глаза давно очерствели от каждодневных испытаний. Было бы оскорбительно пытаться успокоить ее из жалости. По себе знала — на ее месте Сакура пришла бы в ярость. Точно хотела бы знать правду.

— В его духе, — усмехнулась Рэйко. — Всегда пытался заставить других стать таким же трусом, как он, — она резко развернулась. — Давай-ка отчалим уже эту лодку.

Столкнуть баржу на воду легко лишь на словах. Тела хоть и были легкими, однако их было достаточно, чтобы полдюжины бездомных детей и одна посредственная куноичи не могли так просто сдвинуть ее. Сыпучий песок под ногами не облегчал задачу, и Сакура несколько раз чуть не грохнулась на землю.

Древесина царапала ладони, скорее всего оставляя занозы, раны ныли.

Сакура продолжала толкать.

Сандалии промокли насквозь, подол платья сполоснулся в соленой морской воде, но им вскоре удалось спустить баржу на глубину.