Глава 67

В вопросах отношений с матерью Цзи Бай был закаленным, опытным бойцом. Он знал, что ему потребуется специальная стратегия, и главной ее целью была защита Сюй Сюй, и лишь затем – получение благословения для нее.

Но Сюй была другим человеком.

Хотя раньше она и говорила, что стоит «избегать важных вопросов, чтобы не накалять обстановку», девушка не смогла согласиться с той стратегией, которую выбрал ее любимый. Она считала, что такой подход был направлен на конкретную ситуацию, тогда как основная проблема заключалась не в ней, а в человеке.

Данная ситуация была вполне конкретным примером ее мыслей. Сейчас госпожа Цзи, хоть и не была рада выбору сына, вела себя прилично и гостеприимно. Но в целом ее отношение, не смотря на поведение ее сына и потенциальной невестки, совершенно не переменилось. Значит, стоило действовать на более глубоком уровне. Впрочем, понимала Сюй Сюй и то, что ее мнение и ее слова для этой женщины мало что значат. И это имело не только минус, но и плюс – если она сейчас преуспеет, что всем станет легче, Цзи Бай перестанет беспокоиться, и атмосфера в целом будет более комфортной и непринужденной. А если потерпит неудачу, то это не станет такой уж большой потерей.

Однако она совершенно упустила из внимание тот факт, что негативный результат может так сильно ее задеть, до боли в сердце.

Так что вышло, что бессердечные слова госпожи Цзи потрясли девушку и полностью выбили ее из колеи.

Логично, что если бы кто-то заблуждался, его можно было бы убедить фактами и логическими доводами. Но если кто-то полностью понимал ситуацию и сознательно принял решение, кажущееся неправильным, то переубедить его практически нереально. К тому же, если прибавить к этому факту аспект, что переубеждающий совершенно не нравится человеку, которого он хочет убедить, задача переходит в разряд неразрешимых.

Сюй была готова к тому, чтобы продолжать пытаться улучшать отношения с госпожой Цзи. Но в то же время была абсолютно против того, чтобы доказывать, что она «достойна быть с Цзи Баем» или «достойна того, чтобы ее любила миссис Цзи». Девушка искренне считала, что суждения и стандарты госпожи Цзи были неправильными.

Таким образом, после этой жесткой фразы собеседницы, Сюй не видела смысла возражать или продолжать убеждать эту женщину. А госпожа Цзи, в свою очередь, увидев изменившееся выражение лица Сюй Сюй, лишь ухмыльнулась, ощутив, что победила в этом раунде, и, довольная собой, молча вышла из комнаты.

***

Цзи Бай тщательно спрятал купленное бриллиантовое кольцо в нагрудном кармане. Когда он вошел в дом, то увидел свою мать со странным выражением лица покидающей его комнату. Она взглянула на него и просто молча прошла мимо.

Но не успел он задуматься над этим, как из все той же комнаты тихо выскользнула и Сюй Сюй. По выражению ее лица мужчина понял, что что-то не так. Цзи Бай быстрым движением поймал ее за руку и, заглядывая в глаза, негромко поинтересовался.

— Что случилось?

— Позволь мне побыть в одиночестве некоторое время, — ответила она. – Ничего серьезного, тебе не стоит беспокоиться.

После того,как они начали жить вместе, между ними воцарилось молчаливое взаимопонимание. И когда Сюй Сюй говорила, что ей нужно быть в одиночестве, Цзи Бай всегда ей пространство и время, в которых она нуждалась.

Поэтому и в этот раз суперинтендант промолчал, отпустив ее. Сюй отправилась в свою комнату и заперла за собой дверь, чтобы ее не беспокоили.

Дверь в комнату его матери тоже была плотно закрыта. Прислуга, слишком старательно опустив голову, мыла пол в гостиной. Цзи Баю хватило всего несколько минут наблюдений за ней, чтобы понять, что женщина что-то знает. Он тихо позвал ее за пределы дома.

Естественно, сначала прислуга ничего не хотела говорить. Ведь Цзи Бай лишь недавно и ненадолго вернулся домой, в то время как всем на самом деле заправляет госпожа Цзи. Однако под умелым допросом уголовного следователя, использовавшего как убеждение, так и давление, вскоре она раскололась. Мужчина получил довольно исчерпывающий отчет о том, что только что произошло.

***

Ночь полностью вступила в свои права. Яркая светлобокая луна высоко весела в небе. Цзи Бай стоял возле пруда у дома, и в сердце его было неспокойно. Подсознательно он полез в карман за сигаретой, но вместо этого коснулся пачки жевательной резинки. С кривой улыбкой он сунул в рот две или три подушечки, и лишь затем повернулся, чтобы войти в дом.

Сначала он подошел к двери комнаты своей матери:

— Мама, я вхожу.

— Хорошо.

Комната была освещена теплым светом. Хозяйка дома сидела на диване, рассеяно глядя на экран телевизора. Цзи Бай сел рядом и с улыбкой взглянул на нее.

— Завтра я уезжаю, ты не хочешь сказать мне несколько слов?

Его мать, наверняка, была уверена в том, что он зашел к ней только для того, чтобы раскритиковать, проявить инициативу в отношении Сюй Сюй. Следовательно, она заранее приготовилась к тому, чтобы игнорировать все сказанное им и не воспринимать ничего достаточно серьезно. Она не ожидала, что он будет разговаривать с ней мягко и обыденно, словно ничего и не случилось. Поэтому, преодолев некоторую растерянность, женщина с улыбкой отозвалась.

— Да нечего тут обсуждать.

Суперинтендант встал, налил чая в чашку, и протянул ей.

— Пока твой сын будет отсутствовать, пожалуйста, позаботься о себе и об отце. Позвольте братьям взять на себя часть ваших проблем. Не стесняйся обращаться ко мне, если понадобится, я попрошу Шу Ханга и остальных выполнить все необходимые поручения. Пожалуйста, не заставляй своего сына волноваться.

Уголки губ его матери слегка поднялись вверх:

— Ты можешь поступать, как тебе будет угодно. Как говорится, небеса высоки, а император далеко, тебе сейчас уже никто не указ. Хотя нельзя не признать, что твое красноречие впечатляет.

Цзи Бай рассмеялся. Мать и сын долго болтали, и недовольство, на которое указывал ее нахмуренный в начале этого разговора лоб, исчезло. В это время в дверь постучал слуга. В его руках был небольшой поднос с тарелкой, в которой находилось тщательно приготовленное птичье гнездо.

— Как насчет Сюй Сюй? – поинтересовался у него суперинтендант.

— Я собирался отнести ей ее порцию прямо сейчас, — ответил мужчина, коротко поклонился и вышел.