Глава 52

Итак, Гефест объявил олимпийским богам, что уезжает на несколько дней на остров Лемнос, но теперь он участвовал в фестивале?

Что-то тут было подозрительно…

Я внимательно посмотрел на Гефеста, стоящего на платформе.

— Если все пройдут за мной, вы сможете насладиться моим произведением искусства!

— Произведение искусства? От бога-кузнеца?

— Гефест славится созданием оружия, но искусство?

— Может, это какая-то огромная скульптура?

Боги перешептывались, заинтересованные и любопытные, а Зевс, вкушающий амброзию, обратился к Гефесту:

— Гефест, ты звучишь так уверенно — стоит ли нам ждать чего-то грандиозного?

— Конечно, отец. Даже Аполлон не смог бы превзойти это моё творение!

Что же ты создал, племянник? Это точно не оружие вроде моего Двузубца…

Его смелое заявление, что его работа превзойдет творения бога искусства, вызвало волну шепота, но Аполлон лишь улыбнулся, заинтригованный.

— Правда? Раз ты так говоришь, давайте посмотрим. Веди нас.

— Да, отец. Все желающие, прошу следовать за мной!

Зевс поднялся, и Посейдон, заинтересованный, тоже начал двигаться. Хотя Гефест известен своей репутацией кузнеца, он никогда не пытался соревноваться в области искусства… Когда я колебался, богиня Стикс наклонилась ко мне и прошептала:

— Аид, Гефест, кажется, настроен серьёзно, давай посмотрим.

— Что-то тут не так… Ну ладно, пойдём.

Боги, следовавшие за Гефестом, прибыли к его покоям на Олимпе. Может ли его произведение искусства находиться здесь, в его комнате? Стоя перед дверью спальни, Гефест повернулся к нам. Он прокашлялся, схватился за дверную ручку и сказал:

— Это современное искусство, нет, греческое искусство. Название произведения — Любовь и Война!

С этими словами дверь распахнулась… И произведение было представлено.

Внутри спальни Гефеста мы увидели… Мужчину и женщину, переплетённых на кровати, словно они только что завершили акт любви. Это были Афродита и Арес.

— Ах… Нет!

— Гефест…?! Ты же сказал, что уезжаешь на Лемнос…

Двое обнаженных любовников, пойманных на прелюбодеянии, пытались сбежать, но не могли. Тонкая бронзовая сеть окружала их тела.

— Чёрт! Почему это не рвётся…?

— Уф…

— Как вам моё произведение искусства? Разве это не то, что даже Аполлон не смог бы превзойти?

Все были слишком ошеломлены, чтобы говорить, глядя на эту сцену. Даже Арес, бог войны, не мог разорвать бронзовую сеть… Но что действительно привлекло внимание всех, так это божественная красота Афродиты, оказавшейся в ловушке.

Богиня красоты, переплетенная с Аресом, в своей наготе. Её безупречная, мягкая кожа, её попытки вырваться из сети. Её лицо, покрытое румянцем стыда и вины за то, что её поймали на прелюбодеянии перед множеством богов. Её руки, отчаянно прикрывающие грудь и нижнюю часть тела, избегая взглядов всех окружающих. Всё в ней излучало абсолютную красоту.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Внезапно раздались аплодисменты, и все обратили внимание на Аполлона, который стоял и аплодировал без всякой мысли. Из его носа текла золотая ихор, кровь богов. В отличие от людей, мы, боги, не кровоточим от обычного возбуждения… Похоже, что его художественное восприятие было разрушено, нанеся серьезный удар по его божественной сущности.

— Признаю, Гефест. Я никогда не смог бы создать нечто подобное.

— Хм. Если постараешься, то сможешь приблизиться.

Глядя на Аполлона, утратившего статус бога искусства и не способного оторвать взгляд от фигуры Афродиты, я почувствовал, как у меня разболелась голова.

— Ах… Это просто безумие…

Другие боги, наконец приходя в себя, начали высказывать свои мнения.

— Разве Гера не говорила им прекратить роман в прошлый раз?