Глава 58

Среди трёх судей Подземного мира, Минос, некогда король Крита, пристально смотрел на Аида, повелителя Подземного мира, что вершил судьбы душ.

— Я зарабатывала себе на жизнь ткачеством в Афинах…

Имя преступницы, стоящей на коленях перед судьями, было Арахна.

Она была самой умелой ткачихой в Афинах, но совершила одну роковую ошибку.

Она похвасталась, что даже богиня мудрости Афина не превзойдет её в искусстве ткачества. Естественно, покровительница Афин, богиня мудрости, пришла в ярость.

Приняв облик старой женщины, Афина подошла к Арахне, призывая её покаяться в храме Афины, но Арахна ответила: — Я не боюсь божественного наказания Афины; я могла бы даже соперничать с ней в ткачестве напрямую.

— …И тогда богиня Афина явила себя.

— Видимо, у вас состоялось соревнование в ткачестве. Верно?

Пока Арахна рассказывала свою историю, богиня Мнемозина читала её воспоминания и передавала их повелителю Подземного мира.

Минос, как судья, тоже разделял эти воспоминания.

Перед зрителями Арахна и богиня Афина провели конкурс ткачества.

Арахна изобразила сцены, где Зевс изменяет с Лето, Европой и другими богинями, обнажая различные проступки и скандалы двенадцати Олимпийских богов. Техника Арахны оказалась чуть превосходнее, чем у самой Афины.

Однако, открыто критикуя богов Олимпа, она неизбежно вызвала гнев богини.

Афина превратила Арахну в паука, приговорив её к тому, чтобы она плела нити и ткала до самой смерти.

Так душа Арахны оказалась в Подземном мире.

Хотя здесь царила тишина, и она стояла прямо перед тремя великими судьями и самим Аидом, было ясно, что, независимо от правоты или виновности, Арахна питала глубокую ненависть к Афине, превратившей её в паука.

Мрачный, но прекрасный Аид, осознавший всю её историю, заговорил:

— Богиня Мнемозина, покажи мне гобелен, который создала Арахна.

— Поняла, Аид.

Богиня памяти воссоздала иллюзию, показывая гобелен Арахны в воздухе.

Как и ожидалось от самой умелой ткачихи города, превосходившей даже Афину, узоры гобелена были великолепны и изысканны, но…

— Здесь изображено наше поражение от Тифона, раскрываются скандалы Зевса… и сцена, где Дионис убивает царя Фив…

Брови Аида слегка нахмурились, когда он увидел гобелен, открыто критикующий богов.

Арахна, стоявшая на коленях перед ним, словно замерла, готовясь к суровому наказанию.

— Но почему ты осудила Гестию? Она никогда не вредила людям.

— …Это потому что…

— Богиня очага больше всех заботилась о страданиях людей во время битвы с Тифоном. Тебе есть что сказать в своё оправдание?

— Нет, мне нечего сказать…

После короткого раздумья Аид постучал по подлокотнику своего трона и вынес решение.

— Гордость за своё мастерство — это не преступление. Возможно, ты не узнала Афину, когда она была в облике старухи. Однако было неправильно критиковать всех богов во время состязания с Афиной, когда она явила себя.

Арахна, ожидавшая ярости повелителя Подземного мира, была крайне удивлена.

Минос подумал про себя:

«Вот таким всегда был господин Аид. Я сам был удивлен, когда впервые встретил его».

Повелитель Подземного мира продолжал своё судейство с хладнокровием, даже перед лицом преступника, оскорбившего богов.

Если бы на месте Аида был другой Олимпийский бог, Арахна, скорее всего, уже получила бы суровое наказание без должного суда.

— Возможно, ты считаешь, что превращение в паука было чрезмерным, но подумай вот о чём: всё, что ты ешь и пьешь, создано нами. Оливковое дерево, знаменитое в Афинах, было даром богини мудрости этому городу. Тепло очага, позволявшее тебе ткать ночью, — это благословение богини очага… Тьфу.