Двадцать шестая глава

К тому времени, как наступила ночь, Гаюсу удалось вернуть Элиана к почти нормальному состоянию. Хотя теперь нам нужно было беспокоиться о самом лекаре. Мы все были голодны, но его состояние быстро ухудшалось от недостатка еды, воды и отдыха.

Я прислонилась к одной из стен, наблюдая за Гвейном, который осматривал грязь на решётке окна, как вдруг до моего слуха донёсся звук приближающихся шагов.

— Пришли позлорадствовать, миледи? — спросил Гаюс, когда в дверях появилась Моргана в сопровождении двух мужчин.

— И так встречают старых друзей? — ответила ведьма.

— Ты что, не видишь, что он умирает от голода? — мрачно спросил Гвейн. — Как и все мы.

— Конечно, вы правы, — ответила Моргана. — Что ж, я прикажу кухне устроить вам пир, — насмехалась Моргана. Гвейн подался вперёд, прижался к решётке и уставился на Моргану.

— Я думаю не о себе, а о Гаюсе. Он не выживет без пищи, — сказал рыцарь.

— Гвейн. Красивый, самоотверженный, — проворковала Моргана, подойдя к решётке ближе. — Ты получишь еду… Если заслужишь, — она усмехнулась, когда два её охранника шагнули вперёд и отперли двери камеры. Они вывели Гвейна и повели по коридору, пока их шаги не перестали быть слышны.

— Что они собираются делать? — спросила я.

— Заставят его драться за еду, — слабо ответил Гаюс.

Когда Гвейн вернулся, у него был неприятный порез на щеке. В руках рыцарь сжимал маленькую буханку хлеба, наполовину позеленевшую от плесени. Он наклонился рядом с Гаюсом и вложил буханку ему в руку.

— Не надо, — слабо сказал Гаюс. — Я старик, вам троим понадобятся ваши силы, — Гвейн оглянулся на Элиана и меня, после чего оставил каравай старику и подошёл к нам.

— Как долго, по-твоему, он сможет прожить? — тихо спросил Элиан.

— Если он будет есть, то, возможно, чуть больше недели, — ответила я.