Глава 16. Спички

298 г. от З.Э. — Эддард Старк

После разговора с юношей он провёл несколько дней, внимательно наблюдая за Теоном. В конце концов решил, что больше ждать нельзя. Джон должен был скоро вернуться, а знаменосцы уже шли к Винтерфеллу. Ему нужно было выяснить, какой выбор сделал Теон, чтобы знать, что делать с парнем в ближайшие месяцы.

Когда Нед попросил Теона встретиться с ним в солярии тем утром, тот выглядел спокойнее, чем прежде. Прежней уверенной поступи в нём всё ещё не было, но часть прежней бравады вернулась. Когда дверь закрылась, Нед жестом предложил Теону занять кресло перед столом и сам опустился в кресло за ним. Затем разлил им обоим по щедрой порции эля и, пока они прикладывались к кубкам, изучающе смотрел на юношу.

— Мы уже говорили с тобой, Теон, — о твоём отце, о твоей семье, — начал он мягко, стараясь не напугать юношу. — О том, каким человеком тебе предстоит стать.

— Я помню, лорд Старк.

— Я хотел узнать, обдумал ли ты мои слова. Я не хочу торопить тебя, но на Юге зреет война. Ты, должно быть, слышал от Робба, что я призвал знаменосцев. Мне нужно знать твоё решение до того, как мы выступим в поход.

— Мой отец… — произнёс Теон. Потом покраснел и слегка откашлялся.

Нед потянулся через стол и плеснул ещё эля в кубок Теона, давая юноше возможность сделать долгий глоток, после чего наполнил его снова.

— Мой отец… — начал Теон снова. — Я его не помню. Быть может, плащ, в который завернул меня отец, и правда был украшен кракеном… но я не помню. Я думал, что однажды вернусь. Что он встретит меня с распростёртыми объятиями.

— Но теперь думаешь иначе?

Теон взглянул на него — брови нахмурены, глаза печальны. — Не думаю, что он узнает меня. Я ни разу не платил Железной Ценой ни за что, что имею. Я не помню, как ходить под парусом. Я не помню Пайк. Я не помню, как выглядит мой отец. Я не помню, как выглядит мать. И каковы были братья. И сестра.

Нед невесело улыбнулся Теону и тихо сказал: — Я тоже не в полной мере помню брата и сестру. Порой мне кажется, что помню их во всех подробностях. А на следующий день начинаю гадать — не приснилось ли мне это. Но есть вещи, которых я не забуду никогда.

На миг в глазах Теона мелькнуло сочувствие, потом юноша чуть отвёл взгляд и спросил: — Ты скучаешь по ним?

— Каждый день, — ответил Нед. — То, что я не помню их в полной мере, ничуть не умаляет моей любви к ним.

— Я не знаю, люблю ли отца, мать или сестру, — тихо проговорил Теон, не поднимая взгляда с колен. Он выглядел таким молодым — куда моложе своих двадцати именин, — что Нед на миг подумал: быть может, во многом Теон куда менее зрел, чем Робб или Джон. — Как можно любить тех, кого не помнишь?

Нед откинулся в кресле и тихо вздохнул. — Ты хоть что-нибудь помнишь?

Теон резко кивнул, но ничего не сказал.

— Тогда, полагаю, вопрос в другом: любишь ли ты то, что помнишь?

— Да. Но что, если я это выдумал — как ты со своим братом и сестрой?

— Думаю, тебе нужно решить, достаточно ли то, что ты всегда помнишь, ощущается настоящим — чтобы ты мог это любить, — мягко сказал Нед. — Они навсегда останутся твоей семьёй, Теон. Я никогда не стал бы просить тебя отречься от них.

Теон невесело усмехнулся, на миг уголки его губ дрогнули в насмешке — он выпрямился в кресле и ответил: — Они попросили бы меня ударить тебя в спину в тот же миг, как ты отвернёшься.

— Полагаю, дом Старков и дом Грейджоев — очень разные вещи, — задумчиво произнёс Нед.

— Как день и ночь, — буркнул Теон.

Они помолчали, и Нед наблюдал, как Теон уставился в пустоту.

— Дом Старков, — произнёс Теон, когда прошло несколько минут. — Со мной не всегда обращались как с членом семьи… но я понимаю почему — и всё же вы приняли меня в свою семью больше, чем были обязаны. Порой мне казалось, что, быть может, вам до меня нет дела — как до своего. И это правда. Но как могло быть иначе? Вы могли в любой момент снести мне голову… а лишь дурак полюбил бы мальчишку как сына — зная, что в любую минуту может понадобиться его казнить. А вы не дурак, лорд Старк.

— Я старался, — ответил Нед. — Но ты прав. Непростую мы с тобой плели ткань, Теон. Я одновременно и твой тюремщик, и в какой-то мере — твой отец. Твоя жизнь была бы в опасности, если бы твой отец снова поднял восстание. Но я растил тебя бок о бок со своими детьми, сажал за наш стол, учил вместе с сыновьями и позволял обучать их владению оружием. Порой мне не удавалось соблюдать нужный баланс, и я искренне сожалею о любой причинённой тебе боли. Это не было моим желанием.

Теон покраснел и отвернулся к окну. — То, что вы сказали об этом прямо — и доверились мне, рассказав о грядущих войнах, — для меня это много значит, лорд Старк. Вы не были обязаны оказывать мне такое доверие. Я бы выбрал дом Старков, если вы примете меня.

— Извиняться за ошибку — моё дело, — ответил Нед. — Прошу тебя больше не называть меня «лорд Старк» — разве что при посторонних — и не называть «сиром». Я не смею просить тебя называть меня отцом; при всём твоём сегодняшнем выборе ты по-прежнему Грейджой. Я не претендую занять место твоего отца. Но наедине — в кругу семьи или в определённых случаях — можешь называть меня Эддардом или Недом.

— Я едва помню отца, — тихо произнёс Теон, не поднимая взгляда от пола, ссутулившись. — Если позволите, я называл бы вас отцом и сражался бы рядом с вами в грядущих войнах.

Нед почувствовал, как улыбка разливается по лицу, а из тела уходит всё напряжение. — И я назову тебя сыном, Теон.

Позже тем же днём он наблюдал со своего места за высоким столом, как лорд Уиллас и леди Маргери развлекали Брана и Рикона рассказами о Хайгардене. Вся компания расположилась за одним из нижних столов Большого Зала — не за высоким, — рядом с его двумя младшими детьми. Леди Маргери и лорд Уиллас не притронулись ещё ни к крошке. Разговор был шумным и оживлённым; в какой-то момент леди Маргери рассмеялась так, что Нед, кажется, заметил у неё на глазах слёзы.

Неподалёку Джендри, Теон и Робб сбились в кучку, склонили головы и о чём-то переговаривались вполголоса, хотя время от времени Робб поглядывал в сторону своей нареченной и каждый раз заливался краской, едва их взгляды встречались.

— Леди Маргери нравятся Рикон и Бран, — тихо произнесла Санса, выводя его из раздумий. — Здесь она будет на своём месте. Я не думала, что такой союз может сложиться удачно, отец, но по-моему, оба будут счастливы.

— Я думал, что Робб женится на дочери Севера, — ответил Нед. — Сам взяв в жёны южанку, я хотел, чтобы сын нашёл пару на Севере — тем более что я уже обручил тебя с Джоффри.

— Думаешь, северные лорды будут недовольны?

— О, они придут в ярость, — ответил он, отрывая взгляд от леди Маргери и поворачиваясь к Сансе, которая внимательно его изучала.

— Вам нужно будет обручить кого-то из своих детей с сыновьями и дочерьми ваших лордов, — сказала Санса с тщательно выверенным безразличием на лице.

— Ты же говорила, что не хочешь покидать Север, — осторожно сказал он. — Союз на Севере… это помогло бы, Санса. — Он наблюдал, как её взгляд скользнул мимо него к той части стола, где сидели Джендри, Теон и Робб, потом она покраснела и отвела глаза. — Понимаю.

Она зарделась ещё сильнее и пробормотала: — Я сделаю всё, как вы скажете, отец.

Нед фыркнул. — Не надо этого со мной, Санса. Я знаю, что ты выполнишь мою волю. Ты всегда была наименее строптивой из всех своих братьев и сестёр. Но я, как никто другой, знаю, что бывает, когда женщину принуждают к нежеланному браку, — ответил он. Потом тяжело вздохнул. — Вот чего ты хочешь?

— Да, — сказала она. — Он хороший человек. Я знаю, что он бастард… но всё же он старший из известных нам наследников Роберта. Это кое-что значит, отец. Он с радостью останется здесь, я смогу остаться здесь, и на нас не будут давить те же обстоятельства, что в других местах.

Нед помолчал, дивясь тому, как Санса изменилась и повзрослела за последние месяцы. Она не только выглядела старше — держалась прямее, расцвела, — но и вела себя иначе: занималась политикой, оставила прежние разногласия с сестрой. Было время, когда он боялся, что она так и не примет Север — или дом Старков — так, как это сделали её братья и сестра. И вот теперь она сама добивается союза с мальчиком-бастардом — не только ради того, чтобы остаться на Севере, но и, как он теперь понял, чтобы дать им рычаг влияния на дом Баратеонов. То, что им хорошо друг с другом, явно стало последним толчком, которого ей не хватало, чтобы решиться на такую просьбу.

— Твоя мать будет недовольна, — сказал он наконец.

— Я сама поговорю с матерью.

— Это твоё желание?

— Да.

— А его желание? Ты говорила с ним об этом?

Санса покраснела и отвела взгляд.

Нед снова вздохнул. — Я поговорю с ним до похода на Юг — когда расскажу об отце. Но ты ещё слишком молода для замужества. Придётся подождать до конца войны — если он согласится.

— Не принуждайте его, — прошептала она. — Только если он сам захочет.

— Ты понимаешь, что теперь у Рикона и Брана не остаётся выбора — им придётся жениться на Севере, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Кого бы ты предложила? — Увидев её изумлённый взгляд, он усмехнулся. — Ты доказала, что разбираешься в политике, Санса. Скажи, что думаешь.

Санса на миг закусила губу. — Рикон и одна из девочек Мормонт — кажется, мать говорила, что младшая дочь леди Мейдж всего на несколько именин старше его. Ему там будет хорошо… а Мормонты преданны. Мы не знаем, сможет ли Бран иметь детей, а если нет — не уверена, что союз для него разумен.

— Согласен, — сказал он. — Быть может, двух старших детей Робба и леди Маргери — в дом Карстарков и дом Амберов.

Санса вскинула на него взгляд. — Это же годы, отец. Неужели вы намерены давать обещания за детей, которых ещё нет на свете? — тихо спросила она. Потом понизила голос почти до шёпота: — И которых, быть может, никогда не будет, если Боги не будут милостивы.

— Вот что такое политика, Санса. Именно так поступила бы твоя мать, — ответил он. — Мне это не по душе, но так будет лучше всего… и Робб поймёт.

— А леди Маргери?

Нед взглянул на леди Маргери: та держала Рикона на коленях, пока мальчик что-то шептал ей на ухо. Варенье размазалось по её волосам — похоже, сын умудрился вымазаться ужином вместо того, чтобы его съесть, — но она, казалось, нисколько не возражала. — Не думаю, что она будет против. Она Тирелл. Понимает — таков этот мир.

— Хорошо, — тихо сказала Санса и поднялась. Потом остановилась, нагнулась и поцеловала его в щёку: — Спасибо, отец.

298 г. от З.Э. — Джон Сноу

Чуть больше недели прошло после того, как он покинул Сероводье, прежде чем на горизонте показался Винтерфелл. Под ним Винтер напряглась, почуяв замок, и расслабилась, лишь убедившись, что под стенами нет войска. Пролетая над Севером, над замком Сервин, он заметил признаки того, что отряды воинов движутся строем: отец призвал знаменосцев. Сны Жойена оказались верными — хотя Джон никогда по-настоящему в этом не сомневался, но всё равно надеялся. Только дурак желает войны.

С тех пор они ускорили полёт, торопясь добраться до Винтерфелла прежде, чем подтянутся знаменосцы отца. Он не спал больше суток. Всякий раз, когда ему казалось, что он вот-вот задремлет на спине у Винтер, она встряхивала его — толчком в разум и ворчливым рыком. Через их связь он ощущал её тревогу: вдруг он упадёт, если ей придётся резко сменить направление.

Он чуть переменил позу на её спине, не сводя взгляда с башен Винтерфелла. Ему нужно было понять, что происходит и каков план — прежде чем влезть в самую гущу событий и оказаться в неловком положении. Он только надеялся, что первым встретит отца или Робба, а не кого-то постороннего.

Когда они приблизились к замку, из главных ворот выехали двое всадников и скрылись в лабиринте домов Зимнего городка. Когда они снова показались, то скакали прямо навстречу ему и Винтер. Рядом с ними бежал лютоволк, а чуть поодаль трусил ещё один конь — без всадника.

Джон невольно улыбнулся и направил Винтер вниз — она приземлилась в половине лиги от Зимнего городка, на гребне небольшого холма у Королевского тракта. Он едва успел соскользнуть по её боку — бёдра всё ещё ныли, несмотря на плотные штаны, которые он носил, чтобы избежать потёртостей, — как всадники приблизились. Не останавливаясь, Серый Ветер промчался мимо Винтер и понёсся на юг — видимо, туда, где был его брат. Джон смотрел, как всадники придержали коней примерно в сотне шагов от него.

— Jikagon, — пробормотал он Винтер, которая не двигалась с места с того момента, как он спрыгнул и встал рядом с её головой. Она ткнулась в него мордой и громко фыркнула. — Jikagon arghugon.

Через связь он почувствовал её недовольство тем, что её прогоняют. Но она послушалась: сделала несколько шагов назад, расправила крылья и взмыла в воздух, направившись в сторону Волчьего Леса. Он смотрел ей вслед, ощущая странную опустошённость. Проведя больше недели в её единственном обществе, он чувствовал, будто теряет часть себя, глядя, как она улетает. Когда она превратилась в едва заметную точку на горизонте, он перевёл взгляд на двух мужчин перед ним и вздохнул. Потом пошёл им навстречу.

Как только он двинулся, оба спешились и пошли к нему. Встретились посередине, и на миг никто не произнёс ни слова. Джон смотрел на отца и брата. Робб казался выше ростом — держался с большей уверенностью. Отец — напротив: выглядел усталым и измотанным, словно на его плечах лежали все беды Вестероса.

— Отец.

— Сын.

Джон расслабился, почувствовав, как тревоги отступают, шагнул к отцу и крепко обнял его. Отец обхватил его руками, притянул так близко, что Джон на миг задохнулся.

— Сын, — снова прошептал отец — голос перехватило от чувств.

Они держались друг за друга бесконечно долго. Джон слышал, как лошади нетерпеливо топочут копытами, но не обращал внимания — вцепился в отца, как младенец.

— А как же я? — раздался голос Робба, врываясь в эту минуту между ними. — Ты не собираешься поздороваться со мной, брат?

Джон высвободился из объятий отца и повернулся к брату.

— В конечном счёте, — поддразнил он, моргая, чтобы прогнать слёзы. Крепко обнял Робба и хлопнул его по спине. — Рад тебя видеть, брат.

Робб сжал его ещё крепче, чем отец, и хлопнул по спине. — Да, брат.

— Пойдёмте, нам надо вернуться в Винтерфелл, — негромко сказал отец. — Мы с Роббом предупредили тех, кто в замке и в Зимнем городке, о твоём драконе, но они хотят убедиться, что это ты, прежде чем успокоиться.

— Тебе рассказал Хоуленд? — спросил Джон, потянувшись за поводьями одной из лошадей.

— Да, — ответил отец. — Он рассказал нам всё.

— Тогда ты знаешь больше моего, отец. Я понятия не имею, что произошло, пока я не было в Винтерфелле, — разве что ты призвал знаменосцев.

Джон наблюдал, как Робб и отец обменялись долгим взглядом, а потом оба взлетели в сёдла.

— Что-то случилось, — ровно произнёс он.

Джон вскочил в седло и устроился поудобнее. — Расскажи главное по дороге. Подробности — потом.

Вместе они тронули коней и не спеша двинулись обратно к Винтерфеллу.

— Я вернулся из Королевской Гавани, как ты видишь, — начал отец с нотой горькой иронии в голосе. — Роберт приказал убить Дейенерис и её ещё не рождённого ребёнка.

— Ребёнка? — переспросил Джон, поворачиваясь к отцу.

— Да. Её выдали за вождя дотракийцев, — сказал отец, и голос его потемнел от печали. — Когда король узнал, она была на нескольких месяцах. Он приказал убить её и нерождённого ребёнка. В тот же день я уехал.

— Он послал кого-нибудь?

— Не знаю. Но, думаю, да, сын.

— Но ты уехал. Потому что он приказал её убить?

Лицо отца на миг стало задумчивым, и Джон увидел, как его глаза потемнели и наполнились грустью. — Она твоя семья, Джон. Она твоего возраста. Ребёнок. Я совершил так много ошибок… столько просчётов. Я не мог допустить ещё одного.

Джон отвёл взгляд. — С ней всё будет хорошо. И с дядей тоже.

В голосе отца слышалось сочувствие: — Ты не можешь этого знать, Джон.

Джон обернулся с мягкой улыбкой. — Дядя Эймон отправил послание дому Веларионов — велел им отправиться в Эссос и защитить мою тётю и дядю.

Он ожидал, что отец нахмурится или отчитает его за опрометчивый поступок. Он не ждал, что тот улыбнётся и скажет: — Мудрое решение. Дом Веларионов станет твоей самой надёжной опорой.

Джон склонил голову. — Что ещё произошло? Как ни отвратительны действия Роберта по отношению к моей тёте и дяде… не вижу, чтобы это могло заставить тебя призвать знаменосцев, отец. Северяне ради этого в поход не пойдут.

— Роберт мёртв, — тихо ответил отец. — И его дети… они не его. У него нет законнорождённых детей, Джон. Мальчик, сидящий на троне, — дитя Серсеи и Цареубийцы.

— Откуда ты знаешь?

— В Винтерфелле есть один мальчик, — сказал отец, понижая голос по мере того, как они достигли окраины Зимнего городка. — Джендри. Он бастард Роберта. Боги, Джон. Вылитый Роберт в шестнадцать лет.

— А его дети — светловолосые, зеленоглазые. Как Серсея и сир Джейме, — закончил Джон. — Но это не доказательство, отец.