Глава 33. Эйерис

Примечания: И вот мы здесь — Джон и Дейенерис наконец заговорили. Это заняло всего каких-то триста тысяч слов.

299 г. от З.Э. — Дейенерис Таргариен

Джон молча подошёл к ней — она стояла над пылающим телом человека, державшего её в плену, — и накинул ей на плечи свой тяжёлый чёрно-серый плащ. Он взглянул на неё с выражением, которое она не смогла разгадать, затем коротко улыбнулся и растворился в хаосе двора, принимая командование на себя.

Она осталась одна посреди двора — и это тянулось, казалось, часами.

Но в конце концов сир Джорах счёл обстановку безопасной, и они вдвоём бросились сквозь полусгоревший замок — через те самые двери, в которые леди Ширен с остальными вышла несколько часов назад, — и помчались вверх по склону Драконьей Горы, туда, где всё ещё ждал Джейрион. Дейенерис знала: Рейго жив, иначе дракон не был бы так спокоен, — и чувствовала, как победа Джейриона разливается по её венам. Будь Рейго мёртв, она ощутила бы совсем другое. Тем не менее лишь когда она увидела Ширен Баратеон, спускавшуюся с холма ей навстречу с Рейго, прижатым к груди, сердце наконец перестало биться так тяжело.

Она понимала, что выглядит ужасно. Кровь засохла на щеке и лбу, осела в морщинках и впадинах лица; всё тело покрывали сажа, зола и разный мусор, принесённый битвой. Пробегая мимо зеркала вместе с сиром Джорахом, она успела мельком взглянуть на своё отражение: волосы были испорчены до неузнаваемости — в горячке боя она полоснула по ним ножом, и теперь отовсюду топорщились короткие пучки.

Она видела взгляды уцелевших — в них мешались страх, почтение и восхищение. Ей повезло, невероятно повезло, и она это понимала. Не следовало так сжигать того человека — в этом было что-то от отца, и это пугало её, ибо она боялась стать им, — и всё же раскаяния она не чувствовала. При необходимости она бы снова поступила так же. Но она не была глупой. Теперь ей придётся немало потрудиться, чтобы вернуть доверие тех, кто сражался бок о бок с ней.

Впрочем, её дотракийцы не осудят. Напротив — станут уважать ещё больше. Она проявила себя в бою.

И вот, шагая им навстречу, пока они спускались с холма к ней, она резко улыбнулась и наблюдала, как их взгляды скользят по ней — замечая короткие волосы, чужой плащ на плечах, кровь на лице, пыль и копоть. Её дотракийцы, такие же покрытые кровью и золой, разом спешились и двинулись к ней — их слегка кривоватая походка была чуть жёстче обычного.

— Кровь от крови моей, — хрипло произнёс Агго.

— Кровь от крови моей, — повторила она. — Что случилось?

— Люди. Глупцы, — громко сказал Ракаро. Он перекинул косу через плечо, и Дейенерис на мгновение подумала лишь об одном: сколько ещё колокольцев добавится к ней прежде, чем война будет выиграна. — Мы стояли наверху. Они поднимались к нам. Легко.

Она кивнула. Конечно, для них это было легко — с их мастерством лучников и Джейрионом они выстояли бы против вдвое большего войска. Дейенерис окинула их более внимательным взглядом. Никто не выглядел раненым — вся кровь на них была чужой. Взгляд скользнул к леди Селисе — с кинжалом в руке и несколькими пятнами крови на груди — затем к мейстерам и к маленькому Монтерису Велариёну; все они казались невредимыми.

Высоко над ней взревел Балерион, выражая торжество, и краем глаза она увидела, как Джейрион стремительно промчался мимо — устремившись к огромному серо-белому дракону вдали, что поджигал корабли в бухте.

— Кхалиси, — прошептала Дорея. — Что произошло?

— Часть людей предала нас, — жёстко ответила она. — Они мертвы, и вороны сегодня ночью пируют вволю.

— Твои волосы? Кто обрезал твою косу?

— Я сама, — сказала она, отводя взгляд от Дореи и глядя на своих дотракийцев — гадая, как они воспримут то, что она сделала. — Я вырвала нож у одного из них и обрезала себя им.

— Он мёртв?

Она кивнула. — Моей рукой.

Ракаро тихо процедил что-то сквозь зубы, отчего окружающие сердито заворчали, но Дейенерис пропустила это мимо ушей — она знала, что оскорбление было обращено не к ней, несмотря на грубость его тона и брезгливый взгляд, которым он окинул остатки её волос. Она проявила себя в их глазах: пусть она и обрезала косу, но одержала великую победу рядом с ними.

— Мы заплетём её сегодня вечером, — сказала Дорея, обменявшись взглядом с Ракаро. — Ты одержала великую победу сегодня, кхалиси.

Дейенерис улыбнулась и кивнула Дорее и остальным. Затем наконец взглянула на сына — он тянул к ней пухлые ручки. Ширен шагнула вперёд и вложила мальчика в её объятия. Дейенерис закрыла глаза, прижалась губами к его голове и вдохнула его запах.

Она наблюдала, как Агго и сир Джорах негромко переговариваются неподалёку. Оба успели вымыться — хотя Агго, на её взыскательный взгляд, всё ещё выглядел немного нечистым, но убеждать его мыться как следует было бесполезно — и сменили одежду на чистую.

Беглый взгляд на них мог бы ввести в заблуждение кого угодно: словно никакой битвы несколько часов назад не было — так непринуждённо и свободно они держались. Но она видела, как обе руки лежат на рукоятях оружия, а глаза беспокойно обшаривают двор — баратеонские солдаты, не перешедшие на сторону врага, уцелевший простой люд, закованные в кандалы пленные железнорождённые, ожидавшие суда, — и понимала: оба всё ещё ждут удара. Их взгляды разом обратились к ней, и она чуть наклонила голову, ожидая, пока они отведут глаза. Они отвели.

Она стояла одна на вершине каменной лестницы, ведущей вниз к тому, что осталось от гавани. В нескольких шагах перед ней ступени обвалились, и она знала: стоит чуть наклониться вперёд — и увидит груды обугленных костей, частично раздавленных упавшим камнем. Она не наклонялась и вместо этого смотрела, как вдалеке к берегу приближаются корабли.

Знамёна Мандерли.

Она вздохнула, закрыла глаза и крепче прижала сына к груди. В глубине сознания ощущались её драконы — усталые, но всё ещё переполненные той же безграничной радостью, что охватила их утром, когда появился другой дракон; они пытались отдохнуть, но тоже никак не могли успокоиться. Они укрылись в Драконьей Горе, насытившись павшими солдатами вместе с серо-белым драконом. Сквозь их связь вдруг пронзила тоска — Дейенерис подавила очередной вздох, зная, что та означает.

Она открыла глаза и резко развернулась, отворачиваясь от обугленных останков деревни внизу и синего моря — облака теперь исчезли с небосклона — и направилась обратно в разрушенный замок. Взгляд скользнул по закованным в кандалы железнорождённым, и она не смогла сдержать ни презрительного изгиба губ, ни хмурой складки на лбу. Будь её воля — они бы уже были мертвы за то, что сотворили с простым людом. Но здесь она была не кхалиси и не королева. Их судьба лежала в руках Джона.

Она огляделась в поисках племянника, но нигде его не обнаружила. Так продолжалось уже несколько часов: она слонялась по краю двора или стояла на верхней ступени лестницы, ожидая, когда он появится, — а Джона нигде не было видно. Она знала, что он где-то здесь.

Наконец, когда первые шлюпки начали спускаться с мандерлийских галер и двигаться к берегу, она решила найти племянника сама, не дожидаясь, пока он явится к ней. Заняло это лишь несколько мгновений — отмахнуться от встревоженных взглядов сира Джораха и Агго и войти в замок, следуя указаниям разных солдат и слуг, говоривших, что Джон ушёл внутрь.

Она поднялась по десяткам лестничных пролётов, по пути отдав Рейго Ширен и Дорее, и сделала крюк мимо своих покоев — убедиться, что ущерб там невелик. Прошёл, пожалуй, час, прежде чем она добралась до вершины Каменного Барабана и подошла к двери, ведущей в Зал Расписного Стола. Она остановилась снаружи, глубоко вдохнула и толкнула дверь.

Взгляд стремительно обежал комнату: огромный Расписной Стол, за которым она вместе с другими планировала оборону Драконьего Камня, очаг в углу, железная жаровня, ещё тлевшая с прежних дней. Но она задержала взор не на этом, а на Джоне, стоявшем у одного из огромных незастеклённых окон с видом на мандерлийские шлюпки — всё больше и больше их причаливало к остаткам гавани.

Джон вздрогнул, когда дверь за ней захлопнулась от порыва ветра. Он резко обернулся и посмотрел на неё. Дейенерис не вздрогнула — она ожидала, что дверь рано или поздно хлопнет и выдаст её, — и вместо этого внимательно изучала племянника. Стоило их глазам встретиться, как он тут же отвёл взгляд, и она раздражённо выдохнула.

Она пересекла комнату и встала рядом с Джоном, глядя на гавань и море вдали. Её не оставляло ощущение, что она уже стояла здесь совсем недавно — только с Селисой Баратеон. Рядом Джон напрягся, а затем тоже повернулся к морю. Его взгляд был намертво устремлён на галеры вдали и упорно избегал дымящихся обломков Железного Флота.

— Рейго?

Она покосилась на Джона, невольно удивившись резкости его голоса — густой, тяжёлый выговор, непохожий ни на дотракийское ворчание, ни на осторожную речь леди Селисы, — и постаралась не обидеться на то, что он всё ещё смотрит на море, а не на неё.

— Мой сын в порядке, — ответила она. — Леди Ширен держит его у себя в покоях. — Когда он промолчал, она слегка повернулась к нему. — Я подумала, что нам троим стоит поужинать вместе этим вечером.

Джон открыл было рот — словно собираясь отказаться — но снова закрыл его. По лицу мелькнула страдальческая гримаса, тут же исчезнув, и он произнёс: — Я был бы рад.

— По вашему лицу этого не скажешь, — резко бросила она. — Что именно во мне так не угодно вам, племянник? Я не думала, что вы из тех, кто отвернётся от справедливости. Этим утром вы сожгли больше людей, чем я. — Когда Джон сделал невольное движение, её озарило понимание. — Нет, не это заставило вас чувствовать неловкость.

Джон снова залился краской и коротко кивнул.

— Тогда мы не будем говорить об этом, — произнесла она мягко. — Сделаем вид, что этого не было.

Джон наконец посмотрел на неё. Румянец разлился по щекам, но взгляд больше не избегал её взгляда — она с удовлетворением отметила, что неловкость в нём сменилась лёгкостью. Несколько мгновений он смотрел ей прямо в глаза, а затем улыбнулся — тихо и мягко. Уголки глаз собрались в морщинки, складка между бровями разгладилась, и она подумала, что все её надежды на него были оправданны. Он избегал её не из-за отвращения. Она улыбнулась в ответ.

— Визерис говорил, что вы не можете сгореть, — произнёс он наконец, снова отведя взгляд — лёгкий румянец на щеках, который она сделала вид, что не замечает.

— Это был первый раз, когда я проверила это на огне Балериона, — призналась она. Помолчала и взглянула на море, не в силах смотреть на Джона, когда спрашивала: — Как мой брат?

— Хорошо, — быстро ответил Джон. Затем, явно почувствовав, что она ему не верит, продолжил уже голосом, в котором звенело что-то близкое к гневу, но ещё не совсем гнев: — Он был со мной честен насчёт того, что произошло. Некоторые сказали бы, что быть может, даже излишне честен.

— Он мой брат.

— И мой дядя, — тихо сказал Джон.

В его интонации было что-то, что заставило её снова взглянуть на него. Он смотрел на неё с едва уловимым изгибом губ, который она не могла точно истолковать — не сочувствие и не злость, скорее понимание. Когда их взгляды встретились, его глаза снова немного потеплели, и он слегка усмехнулся — полуулыбкой, говорившей: он понимает, и говорить об этом не нужно.

— Благодарю вас, — прошептала она наконец.

Он кивнул и отвернулся к бухте. Вдали Балерион мелькнул в небе, а следом за ним — Джейрион; оба летели за более крупным силуэтом дракона Джона.

— Скоро они вырастут достаточно, чтобы на них ездить, — сказал Джон спустя несколько мгновений. — Кремовый, пожалуй, уже сейчас выдержит небольшого всадника.

— Я думала о том же, — призналась она. — Потому и отправила его к ним во время битвы.

— Он взял бы её?

— Если бы она держала Рейго — да.

— Но с Монтерисом и Рейго — не взял бы.

— Нет.

Джон кивнул. — Я предложил помолвку между ней и Визерисом. Визерис согласен.

— Это было бы мудро — вернуть кровь в род, пусть она и не может претендовать на неё сама, — согласилась Дейенерис. — Она пойдёт ему на пользу — через несколько лет. Ему нужен кто-то добрый, кто захочет сделать его счастливым. Кто будет достаточно силён, чтобы противостоять ему, но не станет использовать его в своих целях. Кто сможет полностью посвятить себя ему — и знать, что он её.

— Иные сказали бы, что это звучит так, словно она вещь.

— А разве жёны не вещи для своих мужей? — тихо спросила она.

— Я надеюсь, что моя жена, когда я найду её, будет мне равной.

— Вы ещё не помолвлены.

Джон покачал головой, не глядя на неё. — Я ещё не нашёл подходящей партии с учётом обстоятельств.

— А я? — прошептала она.

— Если вы пожелаете выйти замуж, мы с Визерисом поможем вам найти достойного вас человека.

— А если я не пожелаю?

Джон резко обернулся к ней, так что она невольно сделала полшага назад. — Я не стану принуждать вас, — сказал он тихо. Рука его поднялась и тут же опустилась — словно он передумал прикасаться к ней.

— Для женщин это работает иначе, — ответила она несколько минут спустя, когда драконы скрылись вдали. — Мне нужно выйти замуж — ради вас, ради дома Таргариенов. Я это знаю. Я исполню свой долг, племянник. Если это будет хороший человек, который не отвергнет Рейго и будет хорошо обращаться со мной — я выйду замуж ради нашего дома.

— Вы уже исполнили свой долг, — резко ответил Джон, повышая голос. — Мы с Визерисом единодушны в этом.

— Тогда больше не будем говорить об этом, — сказала она.

Она была не глупа. Но спорить с ним сейчас не станет.

— Я попросил леди Селису привести Вендела Мандерли и Теона Грейджоя сюда, как только они прибудут. У Вендела почти такой же острый ум, как у его отца, а Теон набирается опыта, — произнёс Джон несколько мгновений спустя. — Кроме того, я хочу, чтобы здесь были вы, мейстеры и Мелисандра — я слышал, что она сделала для вашего дракона, — а также леди Селиса.

— Когда я уходила, чтобы найти вас, час назад, шлюпки уже начали причаливать, — ответила она, взглядом отмечая, что солнце давно перевалило за полдень и теперь клонилось вниз. — Они должны быть здесь с минуты на минуту.

— Значит, если я хочу поговорить с вами наедине — нужно делать это сейчас?

— Да. Полагаю, завтра вы захотите уехать — война не ждёт.

— Даже королей, — спокойно отозвался Джон. — Но мне нечего сказать вам, Дейенерис. Только то, что я рад наконец познакомиться с вами и жду не дождусь вечернего ужина с вами и Рейго.

Она улыбнулась. — И я рада встретиться с вами, племянник.