Глава 29
Глава 29
Эндрю оглядел большую комнату на первом этаже здания, которое они только что купили. “Ну, это потребует изрядной работы. Если ты планируешь открыть здесь бутик, то есть. Как насчет того, чтобы сменить план на детский сад? Тогда все, что нам нужно сделать, это покрасить стены и положить какой-то утеплитель на пол. Пока они яркие, мы в порядке. Ты знаешь, какие бывают дети.”
Стеф проигнорировала его. Они с Эндрю были парой меньше года, но этого было достаточно, чтобы понять, что он из тех людей, которым нужно поддерживать налет глупой болтовни, чтобы успокоить нервы. Это могло быть раздражающим, но, с этими его недостатками она могла жить достаточно легко. Отец ее дочери Нэнси был пьяницей, который временами становился жестоким.
Ну, с ней только один раз. У профессионального повара были свои преимущества. Ножи — большие ножи — были под рукой и она отлично умела их использовать. Ей даже не пришлось сильно его резать. Протрезвев, он осмотрел раны и решил поискать более зеленые пастбища в другом месте. Поскольку Нэнси было всего восемь месяцев, она не помнила своего отца — что вполне устраивало Стеф.
Вообще-то, она собиралась открыть детский сад. Она даже зашла так далеко, что предложила эту идею Антону и Виктору. Но после обсуждения этого вопроса все согласились, что риск перевешивает выгоды.
Проблема с детьми заключалась в том, что у них, как правило, были родители. И хотя вы могли легко объяснить появление и исчезновение незнакомых людей четырех — и пятилетним детям, это было гораздо труднее сделать со взрослыми. Тем более что эти вопрошающие взрослые в начале будут с опаской относиться к новому детскому саду и будут за ними пристально следить.
Нет, лучше придерживаться плана бутика. Никто не задумается, что за люди входят и выходят из такого магазина, особенно если это будут женщины.
Все это Эндрю прекрасно знал с тех пор, как участвовал в обсуждении. Странно, правда, как человек, который был почти удивительно изобретателен во многих отношениях, мог иметь такие детские привычки. Но Стеф уже давно смирилась с тем, что Вселенная несовершенна. Вот еще одно доказательство — и отнюдь не самое худшее, с каким она когда-либо сталкивалась. Далеко нет.
“Это в основном будут просто стеллажи», — сказала она. “Много стеллажей, конечно, но мы можем их купить.”
С имеющимися в их распоряжении средствами они могли бы легко позволить себе платить подрядчикам за всю работу по установке стеллажей. Но с точки зрения шпионов — это был нейтральный способ выражения профессиональной паранойи — термин “внешние подрядчики” был синонимом “потенциальных информаторов».
В конце концов, были другие работы, которые они делали, помимо установки полок. Они также создавали тайник для людей, которым нужно скрыться от властей. Чтобы сделать такое укрытие эффективным, было необходимо больше, чем просто умная конструкция. Они должны были включить в нее шумоподавляющее и защитное оборудование, а некоторое было довольно громоздким. Не было никакого способа сохранить все это в секрете, когда подрядчики входили и выходили из здания.
Так что, Эндрю должен был сделать все это, со всей (не слишком профессиональной) помощью Стеф, которую она могла ему оказать. Но она не беспокоилась об этом. В конце концов, это был тот же самый человек, который установил на корабле гипергенератор.
* * *
Мысль о столице Мезы, Менделе, которая поразила Танди больше всего, пока она маневрировала воздушным грузовиком по переполненной основной полосе движения, была о том, насколько богаты даже самые бедные районы. Конечно, по сравнению с районами, населенными полноправными гражданами Мезы, кварталы сесси были обшарпанными — и в некоторых районах очень сильно. Они были более густонаселенными, более тесными, гораздо грязнее и показывали признаки разрушения и даже полного разложения почти везде, куда бы вы ни посмотрели.
Тем не менее, по сравнению с ее родной планетой Ндебеле и большинством миров Окраины, сесси жили в относительной роскоши. Оставляя в стороне здания, которые были полностью заброшены, каждый имел отопление и климат-контроль. Возможно, по меркам Мезан, кварталы были переполнены, но они не были похожи на переполненные лачуги, которые она видела во многих мирах — или на трущобы, в которых она выросла, если на то пошло.
Она знала, что это древний шаблон. Степень, в которой люди были недовольны своим жребием в жизни, определялась их относительным положением в данном обществе, а не какой-то абсолютной и внешней мерой. С незапамятных времен реакционеры указывали (совершенно верно), что менее привилегированные в их собственных обществах были настоящими Мидасами по сравнению с палеолитическими охотниками и собирателями. Никогда не понимая — в основном потому, что не хотели понимать — что такие сравнения бессмысленны.
То, что имело значение для матери сесси, ухаживающей за своим больным ребенком, было не то, что дети в древние времена или на каких-то мирах далеко от Окраины часто умирали в младенчестве — и она должна быть чертовски благодарна, что мало шансов, что ее собственный ребенок действительно погибнет. Нет, важно было то, что если бы она была полноправным гражданином, она могла бы предоставить своему ребенку наилучшую медицинскую помощь вместо той очень примитивной, которую она могла себе позволить.
Даже зная все это, Танди все еще находила ситуацию немного дезориентирующей. Подсознательно, она ожидала столкнуться с условиями в кварталах сесси Мезы, похожими на те, в которых она выросла.
Однако, когда она пробиралась через каньонообразные углубления складных полос движения между многоквартирными башнями, Танди начала понимать, что различия были больше, чем они первоначально казались — не только различия с зажиточными кварталами граждан, но даже с подобными ее родному Ндебеле.
Виктор и Антон рассказали ей историю, и теперь она видела ее сама. Районы сесси на Мезе, в отличие от лачуг на Ндебеле или многих других мирах Окраины, были построены по узнаваемо современным принципам. Это означало строительство с использованием преимущества антигравитации, вместо растягивания на поверхности. Преимуществ такого рода гипер-урбанистического планирования было много. Высокая плотность населения имела гораздо меньший экологический след, чем те, которые раскинулись в огромных пригородах. Они были гораздо более энергоэффективными, более экономически продуктивными, неизменно имели более высокий средний уровень образования — список можно продолжать и продолжать.
Но округа сесси на Мезе были построены по дешевке, так сказать. Почти все жилые башни были построены намного позже первоначального периода колонизации и были чем-то вроде запоздалой мысли. И с самого начала они предназначались для содержания освобожденных рабов, количество которых росло, чего изначально не ожидалось, что объясняло довольно много того, как они были построены.
Поскольку они были предназначены для бедняков — и для людей, в которых полноправные граждане Мезы не хотели поощрять какие-либо претензии на равенство — они были намеренно предназначены для того, чтобы быть гораздо более утилитарными и иметь в целом качество жизни второго или третьего класса. В то время, когда они были построены, они имели приличные удобства (отопление, кондиционер, грави-лифты и т. д.), но они были скудными. Они также были короче — никогда не превышали трехсот этажей, менее половины высоты большинства «правильных» жилых башен. Это должно было гарантировать, что любой, кто живет в них, будет смотреть на «высокий замок» тех, кто генетически и юридически лучше — по сути, в соответствии с тем, что вы могли бы назвать законами о жилищных условиях.
Кварталы сесси первоначально проектировались как “кольцо гетто”, широко опоясывающее центральную части Менделя, с его зелеными зонами, парками и т. д. На протяжении веков, однако, внутренняя часть Менделя медленно расширялась от своего первоначального размера и охватила большинство первоначальных башен сесси. Они были разрушены и заменены “правильными” башнями, вытесняя гетто все дальше и дальше, даже когда число сесси, живущих в нем, становилось все больше и больше.
Хуже было то, по мнению сесси, что после первоначальной колонизации строительство этих жилых башен были передано в местное отделение одной из межзвездных корпораций, Мейденстоун Энтерпрайзис на Мезе. МЭМ не потратила много времени и усилий на соблюдение стандартов. К чести городского правительства Менделя, оно, по крайней мере, пыталось следить за тем, чтобы стандарты соблюдались во время строительства, но это уже было не то, что выставлялось на торги. Строительство Мейденстоуна становились все более скользким, с серьезными проблемами обслуживания, которые владельцы башен, не очень усердно старались исправить. Соответственно, плотность населения на квадратный километр была намного ниже, чем в “хороших районах” Менделя, но плотность населения на здание была намного выше, так как люди были упакованы в очень ограниченном пространстве.
Население районов сесси в Менделе составляло где-то от десяти до двенадцати миллионов человек. (Власти не предпринимали попыток провести точную перепись. Зачем беспокоиться? Сесси не могли голосовать.) Все говорили, что оно занимало чуть менее двухсот квадратных километров, но значительную треть этой площади занимали промышленные участки и торговые зоны. Те, хотя они были функциональными и современными, считались бельмом на глазу, которое мешало полноправным гражданам в их благоустроенных частях города. В любом случае, держать их в охраняемых районах имело смысл, потому что сесси обеспечивали свободную рабочую силу. Менеджеры и руководители среднего звена, по крайней мере, выше уровня начальников цехов, почти всегда были полноправными гражданами.