Глава 56
Глава 56
Лучшим определением для атмосферы в роскошном конференц-зале, вероятно, было “хрупкая”, хотя “испуганная” было тоже очень близко. Мужчины и женщины, сидевшие за столом переговоров, понимали кошмар, ужас и ярость, наполнявшие сердца и умы граждан системы Меза. На самом деле они понимали это гораздо лучше, чем большинство из тех миллионов и миллионов граждан, потому что, в отличие от них, они знали, какой ущерб нанесла цепь ядерных взрывов…
Брюсу Локленду, Директору по культуре и информации, удалось сохранить в тайне данные о жертвах взрыва бомбы в Башне Сарацин и авиабомбы, взорвавшейся на равном расстоянии между башнями Мастен и Расмуссен, но число погибших было далеко не самым большим. Природа людей, которые умерли, сделала ужасную потерю их жизни еще хуже. Болезненный процент высших ученых Мезы погиб, но даже это было менее зловещим, чем потери, понесенные семьями планетарных сил безопасности.
«Говорю вам», — решительно заявила Брианна Пирсон в напряженной атмосфере, — «мы не хотим, чтобы УОБ — или, что еще хуже, УВБМ — сорвались с цепи. Во всяком случае, без привлечения людей из-за пределов столичного округа!”
«Нет времени доставлять кого-то еще!» — Рявкнула Риган Шнайдер, и Пирсон уставилась на нее. «Мы должны действовать сейчас, и действовать решительно», — резко продолжила высокая черноволосая Шнайдер. «Мы давали этим проклятым сесси слишком много свободы, и вот что мы за это получили! Пришло время объяснить им реальность в терминах, которые даже они могут понять!”
Пирсон не сводила глаз со Шнайдер, но краем глаза наблюдала за Брэндоном Уордом, Генеральным директором Meзы. То, что она там увидела, не обнадеживало.
Уорд был высоким светловолосым мужчиной с серыми глазами и волевым подбородком. Он держался с грацией атлета, поддерживаемой часами, которые он проводил на гандбольных кортах, и он проецировал образ и позицию решительного человека с подлинной силой. К сожалению, всякая решительность, которую он когда-то лелеял, была давно вытянута из него, и правда заключалась в том, что его реальная власть была в лучшем случае аморфной. Главный исполнительный директор или нет, но он уже давно знал истинные пределы, которые Генеральный совет наложил на него. Его способность управлять Мезой была почти так же велика, как кто-то, смотрящий снаружи, мог бы предположить. Его способность формулировать и контролировать политику Мезы была совсем другим делом, и Шнайдер — хотя официально являлась “всего лишь” Директором по торговле — была представителем «Рабсилы Инкорпорейтед» в Совете.
И Уорд это знал.
Шнайдер была ста семидесяти трех сантиметров ростом и почти такой же подтянутой, как Уорд (хотя избранный ею вид спорта имел больше общего со спальнями, чем с гандбольными кортами), с поразительно красивой внешностью, которая была очень мало обязана биоскульптуре и довольно много той же генетической модификации, которая дала ей эти иссиня-черные волосы и невероятно голубые глаза. Эта часть ее внешности была обусловлены выбором ее родителей еще до ее рождения, но стильные татуировки и пирсинг были ее собственным дополнением. В возрасте пятидесяти одного года она была на сорок лет моложе Уорда, хотя оба они были реципиентами пролонга в третьем поколении. Однако, в отличие от него, Шнайдер была членом Новых Лож, представителей социальной элиты Мезы, которые предпочитали выставлять напоказ свой статус и упиваться своей властью.
По мнению Пирсон, это было глупо. Одюбон Баллрум имели особый пунктик, касающийся членов Новых Лож, убирая их при первой возможности, особенно тех из них, кто имел прямые связи с «Рабсилой», а связь Шнайдер с «Рабсилой» была действительно очень прочной. Она была вице-президентом по операциям в системе Мезы, что поставило бы ее на самую вершину любого хит-парада Баллрум, даже без ее высокомерного, насмешливого образа жизни.
С другой стороны, призналась себе Пирсон, она же вице-президент по операциям, так что, возможно, не так глупа, как я думала. Учитывая ее работу, она не могла наклеить еще большую мишень на спину, как бы она ни одевалась, не так ли? Так почему бы ей не жить так, как она хочет?
Однако при более зрелом рассмотрении она оказалась такой же глупой, как и думала Пирсон.
«Я думаю, Брианна права», — вставил Джексон Чичерин, его учтивый, академический тон резко контрастировал с раздраженным гневом Шнайдер. Коммерческий директор увидел, что Пирсон кинула на него взгляд и пожал плечами. «Ситуация и без того достаточно плоха», — заметил он. “Если мы спустим охрану общественного порядка на районы сесси и не привлечем подразделения из-за пределов столичного округа, это будет кровавая баня. Слишком многие из них потеряли семью или друзей. Все, что их будет интересовать, — это расплата, и если они не смогут получить ее от того, кто на самом деле взорвал эти бомбы, они возьмут ее у любого, кого смогут поймать.”
Синие глаза Шнайдер, впившиеся в невысокого жилистого Чичерина, были полны жестокого презрения. Отчасти это было презрение того, кто считал себя хищником среди хищников, с безжалостностью и решимостью прокладывающего себе путь вверх по корпоративной лестнице, к тому, кто был в основном академиком. Высококвалифицированным, очень богатым ученым, вице-президентом по исследованиям и разработкам в Мезанском Генетическом Консалтинге, но все же академиком с академической брезгливостью к тому, как все работает в реальном мире.
«Может быть, немного кровопускания — это то, что нам нужно», — сказала она теперь, ее глаза были такими же холодными, как и ее голос. “Насколько я понимаю, мы должны просто нанести кинетические удары по этим ублюдкам! Сровняйте с землей их проклятые башни и покончим с этим раз и навсегда!» — продолжала она, полностью подтверждая оценку Пирсон об ее интеллектуальных способностях. Или об ее чрезвычайной глупости, если уж на то пошло.
«Ты не в своем уме», — отрезала Пирсон. Голубые глаза Шнайдер вспыхнули огнем, и Пирсон усмехнулась. “Если ты хочешь уничтожить весь Мендель, вперед», — сказала она. «Но сначала я перееду в деревню! Ты хоть представляешь, какой большой мощности вам понадобится кинетический заряд, чтобы снести современную жилую башню? Или даже один из тех крысятников сесси? Ты не сможешь использовать такое оружие без побочного ущерба, Риган! И это будет не единственный «сопутствующий ущерб», который вы нанесете!”
«Мы слишком долго позволяли тлеть этому чертову вопросу с сесси», — проскрежетала Шнайдер. «Мы совершили ошибку, когда стали давать им свободу, и с тех пор расплачиваемся за это. Я говорю, что пришло время, наконец, положить конец этой проблеме раз и навсегда, потому что если мы этого не сделаем, я гарантирую вам, что мы увидим больше такого дерьма! И ни на минуту не думайте, что это не распространится от сесси к рабам, если мы не задавим их быстро и сильно. Используем мы кинетическое оружие, или нет, я остаюсь при своем первоначальном аргументе. Мы должны пролить достаточно крови, чтобы загнать этих ублюдков обратно в их норы и держать их там в течение следующего столетия!”
“То, что ты получишь, если спустишь УОБ с поводка, с тем, как они чувствуют себя в эту минуту, будет намного больше, чем «достаточно крови» — что бы это ни было!» — Резко сказала Пирсон. «А что нам сейчас совершенно не нужно, так это кровопролитие!”
«Почему бы и нет?» — требовательно спросил Франсуа МакГилликади, и Пирсон каким-то образом сумела не закатить глаза.
МакГилликадди был старшим членом правления «Аткинсон, МакГилликадди и Шивапракаш», крупной межзвездной инвестиционной компании с филиалами во многих значимых звездных системах Солнечной Лиги. Кроме того, он был Директором службы безопасности, этот лакомый кусочек достался АМШ в результате сложных переговоров с «Рабсилой» и «Джессик комбайн». Переговоров, которые никогда бы не увенчались успехом, если бы он не продемонстрировал свою готовность работать рука об руку с Шнайдер. Это означало, что его отношение не было большим сюрпризом, но должность, которую он занимал, делала это отношение еще более… неудачным.
Сама Пирсон была вице-президентом по операциям от «Технодайн Индастриз» (на Мезе), поэтому она оказалась в Генеральном совете. «Технодайн» понес серьезные потери — как в финансовом плане, так и в плане престижа — после катастрофы в битве при Монике, хотя и восстановил большую часть утраченных позиций, предоставив свою недавно разработанную ракету дальнего действия «Катафракт» флоту Солнечной Лиги. В целом его положение в Генеральном совете было еще слабее, чем раньше, и Пирсон это прекрасно понимала. Однако начинала работу она в отделе по связям с общественностью «Технодайна». Это несколько отличало ее от многих коллег, которые, казалось, пребывали в блаженном неведении — или, что еще хуже, пренебрежении — о последствиях того, что они обсуждали, и все ее инстинкты звенели громкими, настойчивыми тревожными колокольчиками, когда она слушала Шнайдер и МакГилликадди.
«Риган права», — продолжал МакГилликади, словно желая доказать, насколько оправданны ее опасения. «Мы должны направить послание сесси. Еще важнее, может быть, направить еще одно рабам. И мы должны направить его прямо сейчас, прежде чем эти «манифестанты» Баллрум успеют осознать. Одному Богу известно, как они отреагируют после этого!”
Его серые глаза горели так же, как и у Шнайдер, но в них было больше страха, чем гнева. Пирсон подозревала, что Шнайдер еще не чувствовала угрозы лично себе. Она была слишком самонадеянна — и слишком верила в предпринятые меры безопасности — чтобы предположить, что где-то может быть еще одно ядерное устройство, направленное на нее. С другой стороны, МакГилликадди все больше беспокоился о возможности насилия со стороны сесси или даже рабов — или, возможно, правильнее было бы сказать, дополнительного насилия со стороны сесси или рабов — еще со времен Грин Пайнс. Недавние события говорили о том, что его тревога была полностью оправдана, и он явно боялся того, куда может быть направлен следующий раунд террористических атак.
Возможно, на Мезе и был один человек — Риган Шнайдер, например, — которого сесси ненавидели больше, чем Директора службы безопасности системы, но вряд ли бы их нашлось двое. И подрыв главы сил, ответственных за предотвращение террористических актов, должен был бы звучать очень привлекательно для террористов, склонных к их совершению.
«Послушайте», — сказала Пирсон, заставляя себя сесть усесться обратно и говорить как можно более рассудительно, — «я не говорю, что меры не должны приниматься. Я даже не говорю, что «посылать сообщение» сесси — обязательно ужасная идея. Я просто говорю, что у нас и так достаточно проблем, не добавляя к этому синяк под глазом в виде межзвездного пиара.”
«О, дай мне минутку, Брианна!» Шнайдер усмехнулась. «Мы же Меза, помнишь? Каждый добродетельный и нравственный крестоносец в исследованной галактике провел последние четыре или пять стандартных столетий, рассказывая всем, какие мы аморальные типы. Ты действительно думаешь, что если открутить несколько голов, — или, черт возьми, сломать несколько шей! — то это сделает нас еще более прокаженными?”