Глава 58
Глава 58
«… и двигаются на северо-восток, к Хэнкоку,» — сказал полковник Теодосио МакКейн, командир 4-го полка Управления Внутренней Безопасности Мезы, ткнув указательным пальцем в голографический дисплей Циклопа, своей легкобронированной командной машины. «И пока Девятнадцатый идет, мы собираемся пойти на северо-запад, к Новому Ростоку. Рэнди,» — он поднял глаза, чтобы бросить свирепый взгляд на майора Рэндалла Майерса, командира его 2-го батальона, — «твои люди идут сюда. Броки,» — его сердитые глаза обратились на майора Камелию Брокманн, командира 1-го батальона, — «ты будешь следить за спиной Рэнди, и я хочу, чтобы ты оставила две роты в качестве нашего резерва.»
Оба майора кивнули в знак понимания. МакКейн подумал, что Брокманн была немного менее восторженной, чем Майерс. Она не выглядела нерешительной или испуганной. Она просто не выглядела такой воодушевленной и готовой идти, каким, очевидно, был Майерс. Это была главная причина, почему он выбрал 2-ой батальон ведущим, а первый — поддерживающим. Майерс и его командиры явно стремились схватиться с сесси, которые убили так много оперативников Общественной Безопасности, и МакКейн хотел направить вперед кого-то, кто рвался в бой. Не то чтобы кто-то в УВБМ чувствовал что-то теплое и пушистое по поводу беспокойства УОБ, но это была действительно плохая идея — позволить сесси получить ошибочное представление о том, что они могут убить любого безопасника, не заплатив такую цену, которая обеспечила бы ночными кошмарами оставшихся в живых, их детей, их внуков и их правнуков.
«Тогда все в порядке. Вернитесь к своим подразделениям. Мы начнем через двадцать минут.»
* * *
«Что теперь, Фергюсон?»
Капитан Гэвин Шульц выглядел более чем раздраженным, глядя на проблемного ребенка роты Браво. Шульц командовал Браво в течение почти трех лет, а лейтенант Коннор Фергюсон командовал 2-м взводом Браво — и был болью в заднице Шульца — все эти годы. Честно говоря, Шульц так и не смог понять, почему Фергюсон пошел в Управление Безопасности. Разум человека — или, по крайней мере, его сердце — просто не было в работе и он был приверженцем следования правилам и процедурам, вроде тех, кто, похоже, не понимал, что иногда нужно просто игнорировать Устав и делать чертову работу. Шульц знал нескольких других, таких как Фергюсон, людей, которые гордились своим «профессионализмом», но не имели смелости, когда появилась грязная работа. Кто думал, что они могли бы держать чертовых сесси на месте, не разбив много голов и случайную шею в процессе.
Шульц не слышал Риган Шнайдер, говорившую о «проблеме сесси» на конференции директоров, но если бы он слышал, он бы решительно поддержал ее чувства. Он точно знал, почему он присоединился к УВБМ восемнадцать лет назад. Что бы ни думали такие люди, как Фергюсон, он знал — как Шнайдер — что само существование сесси было обязано многовековой ошибке, которая подарила последующим поколениям мезан проблему, которая могла только усугубиться. И так оно и было. Любой, у кого были глаза, знал об этом еще до Грин Пайнс. Сесси были подонками, генетически неотличимыми от рабов, которые их породили, и они размножались как мухи. Все знали, что они обычно уклоняются от лицензий на рождение, которых придерживались граждане, и теснятся в своих грязных норах, как крысы, снующие в собственных отбросах. И они всегда были там, всегда появлялись в новостях, напоминая людям, что галактика не идеальна.
Всегда был какой-то глупый проклятый интеллектуал, чтобы скулить о том, как ужасно обращаются с сесси, что ограничение их гражданством второго сорта было бичом для чести полноправных граждан Мезы. Но что еще хуже — хуже всего — само их существование было постоянно существующей угрозой фундаментальной безопасности Мезы. Они происходили от рабов, были отпущены, получили свободу, и если это могло произойти с их предками, то почему нынешнее поколение рабов не должно стремиться к тому же самому? И именно такое стремление привело к таким вещам, как Грин Пайнс и Добжанский.
Это было то, что люди, вроде Фергюсона, казалось, никогда не понимали, и именно поэтому Гевин Шульц присоединился к Защитникам Безопасности и Порядка, когда ему было всего двадцать три года. ЗБП не был вполне законным, но он также не было совсем незаконным. Его члены понимали, что сесси нужно держать на месте, и Шульц, поднявшийся до звания Первого Защитника, использовал любую минуту — конечно, в свое свободное время — и научил немало сесси их месту в течении многих лет. Конечно, он также использовал свои официальные контакты, чтобы выяснить, какие из сесси нуждаются в обучении. Это была одна из причин, по которой он любил свою работу.
И глупость людей, которые не могли видеть правду, когда она смотрела им прямо в глаза, была одной из причин, по которой у него было очень мало терпения с такими людьми, как Коннор Фергюсон.
«Я просто хотел уточнить правила боя, сэр,» — сказал Фергюсон.
Ростом всего лишь ста семидесяти семи сантиметров, Фергюсон выглядел как подросток рядом с более высоким, мощно сложенным Шульцем, даже в своей универсальной броне. УБ УВБМ была не совсем равной боевой броне, по многим причинам, начиная со стоимости. Боевая броня была дорогой, и даже у такой богатой звездной системы, как Меза, не было неограниченного бюджета. Хуже того, представители корпораций, которые управляли Мезой, не хотели платить больше налогов, чем они должны были, а это означало, что бюджет правительства системы Меза получал значительно меньшую долю продукта валовой системы, чем в случае большинства других богатых систем. Кроме того, солдатам УВБМ на самом деле не нужна была боевая броня. Они не собирались сражаться в вакууме; многие из их боевых миссий должны были проходить внутри зданий, где большая боевая броня могла быть явным недостатком в ближнем бою; и им вряд ли понадобится носить с собой полноценную плазменную пушку.
Более того, боевой броне нужно было много энергии; универсальная броня в три раза превышала выносливость при меньшей на две трети мощности, что означало, что ее владелец мог оставаться в действии в пять раз дольше с одним комплектом блоков питания. «Время пребывания» было главным соображением в миротворческих миссиях, и любой солдат УВБМ согласился бы, что ради большего времени на переднем краю стоило пожертвовать несколькими наворотами. Но хотя УБ была более компактной, чем боевая броня, она, безусловно, была достаточно большой, чтобы излучать ауру грубой, угрожающей силы, особенно в глазах человека, у которого вообще не было брони, и дизайнеры УВБМ намеренно усилили этот аспект. Она была чернильно-черной, отделанной алым, с преувеличенными, остроконечными наплечниками, перчатками с шипами на косточках и односторонне отражающим забралом, помеченным знаком УВБМ с перчаткой и кинжалом.
В этот момент забрало Фергюсона было поднято, и Шульц видел несчастье в его карих глазах.
«Полагаю, что полковник прекрасно объяснил правила ведения боя,» — холодно сказал капитан. «Однако, если вы не поняли, я уточню для вас. Мы работаем по Правилам Боя Омега, лейтенант Фергюсон.»
«Я понял это, сэр,» — упрямо сказал Фергюсон. «Я просто хочу быть совершенно уверен в отношении взятия в плен и несовершеннолетних.»
Шульц посмотрел на него. ПБ Омега разрешали немедленное применение смертоносной силы; разрешали использование всех доступных и необходимых средств поддержки, — включая авиаудары, броню и неприцельный огонь, исключая удары КО — по вызову фронтовых командиров; и разрешали устранение любой потенциальной угрозы без учета возможного побочного ущерба. Ключевые слова, как Шульц и Фергюсон оба прекрасно понимали, были «потенциальная угроза». Официально это просто освобождало руки офицера, чтобы справиться с врагами, относительно которых было не ясно, представляют ли они «потенциальную» опасность прямых враждебных действий. На самом деле, это можно легко истолковать как охватывающее любую ситуацию, потому что в такой операции, как Крысолов, особенно после того, как она пошла плохо с начала дня, командир подразделения мог истолковать практически что угодно как «потенциальную угрозу».
Однако вселенная была несовершенным местом, и даже УВБМ было вынуждено уступать общественному мнению — и впечатлению — в некоторых отношениях. Можно было ожидать, что кровоточащие сердца будут жаловаться на суровую реальность, и всегда был кто-то, кто мог бы указать на последствия для «межзвездных связей с общественностью», если быть слишком откровенными во всем, что было записано и было доступно публике. Вот почему даже при ПБ Омега кому-то, пытающемуся сдаться, должно было быть разрешено это сделать, и поэтому персонал УВБМ должен был минимизировать потери, особенно среди несовершеннолетних детей. И если только Шульц не ошибся, Фергюсон включил системы тактической защиты своей брони в сеть, что означало, что он почти наверняка записывал весь этот разговор. Это было похоже на ханжеского сукиного сына, и никто не мог сказать, как следственная комиссия может… неверно истолковать все, что было не по Уставу.
«Хорошо, хорошо,» — раздраженно сказал капитан. «Если чертовы ублюдки хотят сдаться — и если они поднимут свои проклятые руки достаточно быстро — позволь им. И если ты можешь сказать, что это ребенок, и если у него нет гранаты, ты можете защитить его и передать командам по сбору. Это достаточно ясно?»
«Да сэр. Спасибо, сэр.»
Коннор отдал честь, закрыл визор своей УБ и направился обратно к своему взводу, в то время пока сердитый взгляд Гэвина Шульца сверлил дыру в его спине, пока он шел.
* * *
Командир отделения Кайла Барретт смотрела на лейтенанта Фергюсона из-за защитного укрытия своего забрала горящими глазами, когда он шел к ней. В обычное время Баррет считала Фергюсона достаточно терпимым. Возможно, слишком паинькой для боевого офицера УВБМ, но справедливым, твердым в дисциплине и обучении, но не солдафоном. Но сегодня было не «обычное время», и сегодня у Кайлы Барретт было очень мало терпения для тех, кто не так рвался в бой, как она.
Она стояла очень тихо, с твердым взглядом карих глаз, и чувствовала, что дрожит от ярости. До зверства в парке Голубой лагуны у нее были брат, сестра, невестка, две племянницы и племянник. Сегодня у нее не было никого, и ничто на небесах или в аду не могло помешать ей отомстить за эти смерти. Она не знала, имели ли те, в кого ей предстояло стрелять, личную связь с этим нападением, и это не имело значения. Если бы они не сделали это сами, они бы все равно произвели того, кто это сделал. Эти убийцы вышли из сесси, они прятались среди сесси, и значит, они были спрятаны сесси. Доказательства этого были достаточно ясны… и это было все, что она должна была знать.
Барретт никогда не состояла в Защитниках Безопасности и Порядка, как капитан Шульц, но она знала, что он состоял, и ее саму приглашали раз или два. Сегодня она хотела быть с ними. На самом деле, это было то, на что она собиралась сделать, когда вернется в казарму.
Но сейчас…