Глава 10

«Черт, ненавижу, когда так быстро теряют сознание,» — заметил Джузеппе Ардмор, подбрасывая нейрохлыст в воздух и снова ловя.

Аллисон Бентон-Рамирес-и-Чоу все еще была без сознания, согнувшись на стуле, к которому она была привязана, и Ардмор улыбнулся, наблюдая, как она дышит. У нее не было повязки на глазах или капюшона, что могло бы многое рассказать ее брату о том, насколько вероятно, что она когда-нибудь выйдет из этой комнаты живой. Раньше она могла этого не осознавать, но теперь она чертовски хорошо понимала, что находится в глубоком дерьме и быстро тонет.

Он схватил ее волосы свободной рукой, откинув голову назад, чтобы критически изучить ее. Она была красивой сукой, он признавал это, и может быть перед тем, как все закончится, у него будет возможность этим воспользоваться. Но сейчас…

«Ты правда думаешь, что он сделает это для нас?» — спросил он, не отрывая голодных глаз от ее лица.

Тобин Манишевич смотрел на него без особого выражения, но отношение Ардмора его беспокоило. Первоначальная концепция операции принадлежала ему, но Ардмор делал ее слишком личной. Манишевич не собирался лицемерить и делать вид, что не знал точно, какие уродства влечет за собой его план, но для него это была просто цена ведения бизнеса. Человек не пошел бы работать на кого-то вроде Рабсилы, если бы у него было много сомнений, а Манишевич никогда не утверждал, что они у него были. Он всегда знал, что у Ардмора есть своя порочная жилка — это была одна из тех вещей, которые делали его таким эффективным в «мокрых делах», но похоже, что у этого человека была более глубокая и уродливая садистская склонность, чем он думал.

В некотором смысле это вполне устраивало Манишевича. Миз Бентон-Рамирес-и-Чоу не выживет после операции, что бы ни случилось, а любовь ее брата к ней была хорошо известна и очевидна. Если что-то и могло поколебать его профессионализм, ожесточить его и заставить совершать ошибки, так это жгучий страх перед тем, что с ней произойдет. По оценке самого Манишевича, Бентон-Рамирес-и-Чоу предоставит им то, что они потребуют, если только это не будет основополагающей информацией о стратегиях КБР и персональных источниках разведки. Он мог бы передать их имена, но это было бы для него гораздо труднее, особенно с учетом того, что, несмотря на его эмоции, профессиональная часть его мозга должна знать, как мало шансов, что он когда-нибудь снова увидит свою сестру живой, что бы он не сделал ради нее. Но он даст им то, о чем они просили, до тех пор, пока может убедить себя, что это не будет критичным, не будет стоить жизней людей, которые рисковали ради него своими жизнями… и пока он мог убеждать себя, что все еще был шанс найти сестру и каким-то образом вернуть ее.

На это не было ни единого шанса, и рано или поздно он это поймет, но пока позволить Ардмору продемонстрировать, что происходит с его сестрой — или как минимум что с ней случится, если он откажется сотрудничать — было лучшим способом вывести его из равновесия. Однако для того, чтобы угроза была достоверной, она должна быть показана, как реальная, и он будет более чем счастлив позволить Ардмору провести демонстрацию.

Если, конечно, энтузиазм Ардмора не приведет к тому, что он слишком рано убьет девчонку. Обеспокоенный или нет, Бентон-Рамирес-и-Чоу не будет продолжать сотрудничать, если он не убежден, что его сестра все еще жива и будет страдать, если он этого не сделает.

«Я думаю, что если он хочет иметь хоть какой-нибудь шанс вернуть ее живой, то он выполнит хотя бы пару первых требований,» — ответил он через мгновение. «Я сомневаюсь, что мы сможем вечно держать его на поводке. Как только он поймет, что не вернет ее, он сорвется.» Он пожал плечами. «Я не уверен, что он будет делать в этот момент. Он мог бы попробовать что-нибудь действительно глупое, если решит, что знает, где она, но этого не произойдет. Почему?»

«Потому что я не думаю, что он это сделает,» — сказал Ардмор и медленно облизнул губы с жутким выражением лица. «Я думаю, что как бы я ни старался убедить его быть разумным, он не выложит информацию больше чем, может быть, один раз. И держу пари, что он не даст нам точной информации даже в первый раз. Я жду этого.» Он отпустил волосы Аллисон легким движением пальцев, от которого ее голова безвольно качнулась, и посмотрел на Манишевича жадно блестевшими глазами. «Я действительно с нетерпением жду этого. Потому что, когда он увидит, что происходит с его любимой младшей сестрой в великолепном видео, я думаю, что он пустит пульсерный дротик себе в мозг.»

Манишевич медленно кивнул. Это была его собственная оценка окончательной реакции Бентон-Рамиреса-и-Чоу, когда он дойдет до предела того, что он мог — или хотел — сделать, и поймет, насколько мучительно его сестра умерла из-за него. И все же маленький ублюдок был крепким орешком. Возможно, он откажется убивать себя и вместо этого посвятит остаток своей жизни преследованию и мести. Манишевич учел эту возможность при планировании операции, поэтому Бентон-Рамирес-и-Чоу должен был умереть при его последней передаче информации. Хорошая, мерзкая, маленькая бомба, спрятанная в точке передачи и взорванная дистанционно, позаботится об этом, чтобы никто никогда не был настолько глуп, чтобы рискнуть позволить Бентон-Рамиресу-и-Чоу оказаться в пределах досягаемости.

«Только не увлекайся,» — сказал он Ардмору. Лицо напарника напряглось, и Манишевич покачал головой. «Ему понадобится что-то более убеждаюшее после того, как он выдаст первую порцию данных, так что не волнуйся. У тебя будет шанс «убедить его». Но если мы будем давить слишком сильно, слишком быстро на самом первом свидании, он, скорее всего, откажется или попытается сделать что-то отчаянное в следующий раз. Это нужно делать как следует, Джузеппе. И,» — он посмотрел прямо в глаза Ардмору,» — на твоем месте я бы был осторожен, проводя с ней время перед камерой. Ты знаешь, что кибер-криминалистика может делать с визуальными данными, независимо от того, насколько тщательно мы маскируемся.»

«Не волнуйся.» Ардмор улыбнулся и погладил нейрохлыст, как любимое домашнее животное. «Все, что он увидит, это ее и конец вот этого.» Он снова погладил хлыст. «И я позабочусь о том, чтобы он получил действительно хороший, крупный план ее глаз.»

* * *

«Господи, Жак!» Полковник Шон Гамильтон-Мицотакис уставился на маленького стройного мужчину, стоящего в его кабинете. «Аллисон? Прямо здесь, в Гренделе?»

«Почему нет?» — резко спросил Бентон-Рамирес-и-Чоу. «Бог никогда не обещал мне крышу для моей семьи. Я должен был помнить об этом. Я должен был заставить ее принять дополнительные меры предосторожности! Но я этого не сделал, и что бы с ней ни случилось, это моя вина.»