Глава 10. Рейнис.
Новость о том, что у Дейенерис вылупились драконы, пронеслась по их лагерю со скоростью дикого огня. Эйгон впал в такое мрачное расположение духа, что Рейнис сочла за благо держаться от него подальше. Эймон, напротив, погрузился в свои обычные молчаливые раздумья, и было сложно сказать, думал ли он о драконах или о чём-то своём.
Хуже всех перенёс новость Джон Коннингтон. Он яростно проклинал Иллирио за то, что тот отдал бесценные яйца девчонке. Рейнис не могла его винить — три яйца, три дракона, трое детей Рейгара… Если бы она не знала того, что знала, она бы тоже решила, что эти драконы предназначались им по праву рождения.
Но она знала больше. По ночам сны нашёптывали ей о том, что значит это рождение и почему яйца магистра не могли достаться им. Возможно, это было эгоистично — радоваться тому, что эта ноша, требующая крови и огня, миновала их. Но они уже столько пережили, столько потеряли, что Рейнис позволила себе эту маленькую жестокость. Дейенерис стала первой, но она не будет последней.
***
— Иллирио считает, что я должен взять её в жены, — хмуро сообщил Эйгон Эймону позже тем же днём.
Младший брат скривился.
— А ты этого хочешь? Или так велит долг? Я помню, что ты говорил о нашем дяде Визерисе.
— У неё есть драконы. Настоящие, живые, огнедышащие драконы. Эйгон Завоеватель использовал трёх, чтобы покорить Вестерос. Мы могли бы сделать то же самое.
— Но тогда одному из нас не достанется зверя. Их всего три, — вздохнул Эймон. — Вероятно, мне, раз у меня уже есть Призрак.
— У каждого из нас будет свой дракон, Эйм, не переживай. Ты такой же дракон, как и мы, — мягко оборвала его Рейнис, подходя ближе и обнимая брата за плечи. Ей не нравилось, что он до сих пор подсознательно отделял себя от них.
Эймон задрал голову, чтобы посмотреть на неё:
— Ты видела это? В своих снах?
— Да, — её губы тронула загадочная улыбка. — Видела. Прекрасных драконов, ждущих именно нас.
Эйгон смерил их недоверчивым взглядом, но всё же сел рядом с Эймоном, прижимаясь плечом к плечу.
— Ты никогда об этом не говорила. Так вот почему ты сказала магистру, что нам не нужны его яйца? Я думал, ты предвидела, что они окажутся мёртвыми камнями.
— Мои сны показывали далёкое будущее. Мы уже были в Вестеросе и выглядели старше, чем сейчас.
— Но как? — не унимался Эйгон. — Если это не её звери, то где мы их возьмём? Это первые вылупившиеся драконы за более чем полтора века!
Рейнис задумчиво хмыкнула, взвешивая, сколько правды им стоит знать. Эйгон порой бывал слишком импульсивным, но она надеялась, что холодный рассудок Эймона поможет удержать его от безрассудств.
— Это было на Драконьем Камне. Возможно, мы найдём давно утерянную кладку диких драконов. Или тайник с реликвиями наших предков. Я не знаю деталей.
Эймон нахмурился, а взгляд стал цепким и острым.
— Но по нашему плану мы должны начать с Дорна, верно? На военных советах Гриф постоянно твердит, что дядя Доран ждёт вашего прибытия.
— Дорн — изолированное место. Это самая безопасная точка для высадки, — кивнул Эйгон.
— А как насчёт Драконьего Камня? — задумчиво протянул Эймон. — Разве не там наши предки планировали Завоевание? До нас доходят слухи, что между наследниками Узурпатора и его братьями вспыхнула война. Станнис Баратеон держит Драконий Камень. Но если он увязнет в битвах на материке или отправит флот на Королевскую Гавань…
— …то может оставить на острове лишь жалкую горстку людей, — подхватила его мысль Рейнис, и ее глаза загорелись. — У Станниса нет привязанности к этому месту. Это наш родовой дом, а его — Штормовой Предел. Таргариен защищал бы остров до последнего вздоха, но Станнис легко им пожертвует, если мы правильно разыграем наши карты.
Эйгон улыбался. Его взгляд устремился вдаль — несомненно, он уже фантазировал о том, как оседлает великого зверя. Рейнис безумно захотелось показать братьям свои видения, чтобы они поняли, какими величественными им суждено стать. В чёрных доспехах, верхом на исполинских драконах, готовые обрушить на мир огонь и меч.
— Мы будем как Завоеватель и его сёстры, — прошептал Эйгон, опьянённый мечтами. — Вернём Семь Королевств огнём и кровью.
Эймон покосился на него, затем перевёл насмешливый взгляд на Рейнис:
— Значит, нам с тобой придётся выйти замуж за Эйгона?
Смех Рейнис разнёсся по всей палубе, заставив часовых обернуться, пока Эйгон, густо покраснев и сбитый с толку, тщетно силился подобрать достойный ответ.