Глава 40. Эймон. Финал.
В последующие дни общение со Старками оставалось, мягко говоря, неловким. Эймон выплеснул дяде всё, что накопилось на душе, но чувствовал: этой исповеди недостаточно, чтобы залечить старые раны.
Он часто ловил себя на мысли: как бы всё сложилось, выживи их родители? Как бы Старки приняли Лианну — не как похищенную жертву, а как вторую жену Рейгара? Северяне ненавидели многоженство почти так же сильно, как бастардов. Глядя на леди Кейтилин, Эймон легко мог представить, на какой ледяной приём обрекли бы его мать в Винтерфелле.
С младшими было проще. Рикон и Бран ещё не до конца осознавали масштаб перемен. Арья же, поссорившись с родителями из-за их отношения к Джону, теперь демонстрировала преданность Таргариенам, которая граничила с фанатизмом.
— Почему ты такой грустный, Эйм?
Он поднял взгляд и слабо улыбнулся Рейнис, севшей рядом.
— Старки, — выдохнул он, отщипнув кусочек её торта. — Всё так изменилось. Я изменился. Я больше не «Джон Сноу» и никогда им не стану. Даже ради них.
— Ты никогда им и не был, — она нежно прислонилась головой к его плечу, не обращая внимания на придворных в зале. — Твой дядя пытался спрятать дракона в волчьей шкуре, но ты никогда не вписывался в тот мир. И сам это знал.
Ему и вправду снились сны ещё до встречи с братом и сестрой. Сны о тёмных криптах Винтерфелла, где он кричал мертвецам, что он не Старк. Тогда он думал, что причина в клейме бастарда. Теперь он знал правду.
— Мне почти жаль, что мой дядя — великий лорд, — признался он. — И что нам нужно его присутствие на свадьбе только для видимости и мира.
Рейнис со вздохом поцеловала его в щёку и выпрямилась, возвращаясь к десерту. Остаток трапезы прошёл в молчании. Эйгон сидел по другую руку и вполголоса обсуждал что-то с Джоном Коннингтоном.
Эймон подумал, что не возражал бы, если бы его назвали в честь Грифа. Коннингтон так любил их отца, что до сих пор защищал его детей как своих. А Джон Аррен… даже не бывал в Винтерфелле. Старый лорд, вероятно, счёл бы оскорблением, что бастарда назвали его именем, в то время как законный наследник Неда получил имя Роберта.