Глава 625

Не успел Сяо Хэ закончить свои слова, как сосуд с вином в руке Лю Бана волшебным образом исчез. Почти мгновенно из уголка его рта потекла струйка крови, а из груди вытекло большое количество крови, он закатил глаза и упал на кровать. Преподобный Ли Ян, словно его родители умирали, бросился к нему, схватил Лю Бана за плечи обеими руками и закричал: «Ваше Величество, держитесь! У меня здесь лучшие пилюли духа! С вами все будет в порядке!»

Он быстро достал несколько потрепанных пилюль, никто не знал, из чего они сделаны, и вложил их в рот Лю Бану. Затем, ни с того ни с сего, он достал нефритовый кувшин и напоил Лю Бана водой. Пилюли вскоре оказались в желудке Лю Бана. Вскоре к его бледному лицу вернулся цвет, а грудная клетка слегка поднималась и опускалась, как будто он только что возобновил дыхание.

Сяо Хэ и Хань Синь также поспешили к постели Лю Бана. Они быстро выполнили заклинательные жесты и произнесли заклинания, затем взмахнули руками и окропили его тело большим листом бессмертного света. Это было «Заклинание возвращения духа», которое могло стабилизировать рану, чтобы душа и тело бессмертного не разделились. Они делали все возможное, чтобы спасти его; пот струился по их лбам, их тела дрожали, когда они выжимали из своих тел последние капли энергии, стараясь изо всех сил стабилизировать душу и рану Лю Бана.

Рядом с ними Чжан Лян кричал, как будто был на грани помешательства: «Кто-нибудь, быстро принесите мне травы! Я хочу приготовить пилюли, чтобы спасти жизнь Его Величества!».

Послышались тихие шаги, и в следующее мгновение в шатер, словно железная стена, ворвался Фан Куай, вооруженный щитом и кинжалом. Словно внезапный гром в летний полдень, он закричал: «Разве вы еще не нашли Цзин Мо и его семью? Я собираюсь разрубить его и его семью на куски и скормить их волкам».

Я сожгу их души и заставлю их вечно страдать!»

Спрятавшись на плече Хань Синя, Ву Ци был глубоко поражен выступлением Лю Бана и его товарищей.

Вдруг странная сила, которую высвободил Сяо Хэ, вернулась в его тело. В этот момент заслонка палатки поднялась, и снаружи медленно вошли двое мужчин. Ву Ци отстранился и скрыл всю свою ауру, осторожно повернув голову, чтобы посмотреть на двух мужчин, когда они вошли.

Вперед вышел пожилой мужчина. Его рост составлял около шести футов, черты лица и характер были по-домашнему уютными. Его волосы были белыми, как у обычного старика, а соотношение белых и черных волос было почти один к одному. Все в нем производило впечатление надежности и гармонии. Одет он был в серую одежду из грубого льна, вокруг его талии была обмотана пеньковая веревка, а на ногах — пара соломенных туфель, сплетенных из конопляного волокна.

От старика не исходило никакой ауры, и он выглядел как обычный старик. Но как только его глаза открылись, У Ци был поражен увиденным: в глазницах не было глазных яблок, а были два призрачных пламени размером с большой палец. Два зеленых призрачных пламени быстро вращались в глубоких темных глазницах; из них доносился свирепый, дикий рев дракона, а пара свирепых, налитых кровью глаз смотрела вперед.

Ву Ци не чувствовал от старика никакой жизненной силы. Это был старик, который достиг конца своей жизни и полагался только на духовные пилюли для продолжения своей жизни. В восприятии Ву Ци он был всего лишь куском кожи, а его внутренние органы, вероятно, уже давно утратили нормальное функционирование. Он продолжал жить только потому, что использовал духовные пилюли для продолжения жизни, а в его теле была мощная душа зверя, питавшая его душу.

Судя по всему, этот старик должен был быть хозяином Верховной Башни, которая висела над их головами, Верховным Оракулом, который был послан защитить город Юая.

Он был всемогущим экспертом, достаточно сильным, чтобы сражаться с Изначальными Бессмертными Небес, настоящим столпом человеческой расы Великого Юя. С опаской посмотрев на него, Ву Ци быстро перевел взгляд на другого человека и не решился больше смотреть. Несмотря на то, что Ву Ци скрывал всю свою ауру и божественное чувство, взгляд старого оракула, прожившего неизвестно сколько лет, мог заставить его что-то почувствовать.