Глава 42 Эхо Великой Силы
— Пх-х-х-х-т, Шх-х-х-х-х… Пх-х-х-х-т, Шх-х-х-х-х…
Я с интересом смотрел на монументальную высокую фигуру с накинутым на плечи чёрным плащом, также облачённую во всё чёрное и от которой очень сильно веяло опасностью и загадочностью. Незнакомец, а это, несомненно, был мужчина, стоял в кругу света, льющегося откуда-то из-под потолка обширного зала в футуристическо-фантастическом стиле, окружённого колоннами, на которых помаргивали разноцветные непонятные огоньки явно технологического происхождения. Смутно знакомое шипение дыхания, как у астматика в противогазе, немного напрягало.
«Неужели?»
Тх-с-с-с-с, щёлк!— послышался звук, как у сработавшей пневматической системы, и молчаливая фигура потянулась к своей голове и стянула с неё черный шлем, похожий на эмалированное блестящее ведёрко, снабжённое спортивными солнцезащитными очками в качестве визоров.
«Что-то крайне знакомое… Где-то это я уже видел!»
Прямо на меня смотрела уродливая, какая-то вся чешуйчатая, серая и безносая рожа сифилитика со змеиными, немигающими глазами. Чувство холодного взгляда, подкреплялось моей внезапно вспыхнувшей брезгливостью и отвращением.
— Гх-арри! Я твой отец-с-с-с!— проскрежетала на парселтанге эта пародия на гуманоида.
Волна захлестнувшей меня паники с тошнотными позывами заблокировала дыхание, и, еле протолкнув в лёгкие воздух я заорал:
— Не-е-е-е-е-е-е-т!!!— и… проснулся.
— Tvou mat’, s-s-suka!!! Приснится же такое!!!— шёпотом начал материться я, вытирая рукавом пижамы противный холодный пот со лба.
Вокруг была глубокая ночь и я, лёжа в своей кровати нашей факультетской спальни, пытался отдышаться и унять бешено колотящееся в груди сердце. Такие сны — это явно не к добру. У меня с головой и так не всё в порядке, так и атмосфера в Хогвартсе с недавних пор накалилась, особенно в отношении меня, что и привело к вот таким печальным сновидениям с необычным подтекстом, но обо всём по порядку…
***
Началось всё неожиданно. В один, самый обычный день начала октября, ко мне за обедом подсел Рональд Билиус Уизли и как ни в чём не бывало начал испражняться в уши по поводу квиддича и сообщать (как будто мне это интересно) свежие новости о турнирной таблице матчей команд Великобритании и своих любимых и суперотстойных «Пушек Педдл». Такое его поведение настолько выбило меня из моего созерцательного и спокойного состояния, что я даже не сообразил, как его грамотно послать или потом, после трапезы, качественно начистить хлебальник, потому как во время своего диалога он продолжал, между фразами запихивать в своё бездонное нутро близлежащие вкусняшки и выглядел при этом… Ну, свиньи, и то приличней себя ведут.
Молча ретировавшись, я свинтил на уроки, стараясь затесаться в толпу окружающих меня девчонок, только бы не рядом с рыжим. Впрочем, странности на этом не закончились. Вечером того же дня, к нам с Гермионой, спокойно делающим домашку в гостиной, подошла деланно смущающаяся младшая Уизли и попросила прощения у Грейнджер за то, что напала на неё в том замесе с Вудом и близнецами, пояснив своё поведение испугом и переживанием за братьев. У меня она прощения не просила, хоть и запулила проклятием, а Гермиона лишь бросилась на мою защиту, пытаясь опустить направленную на меня палочку. Этой мелкой я вообще не поверил, настолько фальшиво звучали её объяснения, а уж в эмоциях к моей подруге сквозило лишь презрение и ненависть и ещё целая бездна зависти. Это меня уже начало напрягать не по-детски и я в панике начал подключать свой мод осторожности, а рычаги управления паранойей перевёл на положение «максимум».
Кольцо рыжих вокруг меня начало сжиматься. На следующее утро, «как бы случайно» мне встретились уже «двое из ларца — одинаковых с лица», опять-таки с радикально рыжего цвета шевелюрами. С «приклеенными» поддельными псевдо-задорными улыбками, хлопнули с обеих сторон по плечам и сказали, что я был крут, почти как они, и совершенно не держат на меня зла и ждут не дождутся, когда я продолжу тренироваться в квиддич, а так же предлагали потренировать в боевых чарах и так далее и тому подобное. В это время, осторожно оглядываясь, я заметил ещё одно рыжее непотребство.
А вот и координатор. Наш староста, Персиваль Уизли, сидел в глубине гостиной, пристально следил за разворачивающимся действом, но, встретив мой взгляд сделал вид, что внимательно читает конспект у себя в руках. Уж он-то извиняться передо мной не будет, агрессию первый я проявил. Вот только, видимо, он не понял и не осознал всю глубину той задницы, в которую сейчас угодил. Потихоньку тлеющее раздражение внутри меня начало разгораться во всепоглощающий пожар бешенства. Я ведь эту медузу ржавую предупреждал? Предупреждал! Ну так и не обессудьте.
Заскрипев зубами, я молча развернулся и под настороженными взглядами Уизли потопал наверх к себе в спальню. Так и думал! Они что? Совсем в край оборзели? На тех местах мантии, куда меня хлопали близнецы, обнаружилось по «следилке». Твари! С чего бы это они такими смелыми стали, что безбоязненно цепляют на меня такие чары, как на свою вещь?
Немного понятней стало за завтраком, где я постарался найти место за столом, поближе к выходу из зала и максимально непросматриваемое с того места, где завтракают преподаватели. Всё дело оказалось в нашем добром директоре.
Как я понял, Дамблдор разобрался со своими текущими делами и, наконец-то, уделил внимание мне. С одной стороны, кто я? Не такая уж и важная птица, чтобы председатель МКМ и верховный судья Визенгамота носился со мной, как дурак с писаной торбой, но, несомненно, какие-то планы на меня имеющий. И вот настал тот момент, когда у старого пердуна выдалось свободное время для более пристального изучения Гарри Поттера, очень сильно изменившегося и показывающего нехарактерные для ребенка реакции в поведении и непонятно откуда взявшиеся знания и умения. Наверняка отсюда и активность рыжих.
Мало того, но за преподавательским столом в Большом зале опять присутствовало ядовито-розовое пятно необъятного министерского земноводного. Ей-то какого хрена здесь понадобилось? Неужели продолжается расследование происшествия с дементорами?
Последние сомнения, что вся эта возня по мою душу, отпали после того, когда я почувствовал на себе попытку чтения мыслей. Как ни прятался и старался не отсвечивать, но все равно меня было видно, и гадостное чувство липкой паутины на лице сразу дало понять, что именно я тут являюсь тем самым, кому предназначены будущие неприятности.
Обложили, сволочи!
***
После уроков, в моей лаборатории, я потрошил свою сумку на предмет каких-нибудь полезных вещей и совершенно случайно вспомнил о трофеях, взятых в Лютном, во время летних приключений с оборотным зельем. С бандюги мне достался ворох вонючей одежды, которая не была даже замагичена на прочность, палочка из дуба с сердцевиной из волос русалки, которая мне совершенно не подходила, а также очень интересная мантия. В принципе — ничего особенного, простая и с виду потрёпанная, но на подкладке во всю спину была вышита печать портального пробойника. Немного грубоватая работа, но, тем не менее вызвавшая интерес тем, что нити вышивки были пропитаны кровью волшебного существа, очень сильного магически. После диагностики выяснилось, что кровь принадлежит вейле и та до сих пор жива, а не дракону, как я ошибочно предполагал. Ну что ж — десятка Азкабана, если у меня обнаружат этот элемент одежды мага.