Глава 69 Плоды победы

Как я ни старался не загреметь в Больничное крыло, но всё же сподобился. Зато личный рекорд установил: «Полгода без мадам Помфри», даже чуть дольше. Прям впору памятный знак себе цеплять или медаль какую. Да мне за это даже орден Мерлина можно выправить! А если без шуток, то меня сразу же и под конвоем нашей медички сопроводили в медицинские застенки замка. Никаких моих бурчаний и заверений о том, что со мной всё в порядке даже слушать не стали. Только и удалось перекинуться парой слов с Сириусом, вернуть ему палочку и попросить его напрячь и спустить с поводка Хосе Вальдеса по юридической части. Хмурый Блэк лишь кивнул, а необычайно бледная Каролина экспрессивно обматерила по-испански. Я уже немного понимаю все эти её: «Chungo! Conchuda! и Corijo tu!»* Забавно звучит. Не знал, что она так за меня переживает. Не хватало мне ещё одной женской истерики. И так, с трудом удалось уговорить Гермиону выпить успокоительного со снотворным за час до поединка и отправить спать под присмотром Браун и Патил. На вопрос, заданный сквозь всхлипы и шмыганье носиком, как она узнает результат, и всё ли со мной в порядке если она будет спать, я, молча указал на её кольцо. Правда, не стал уточнять, что она почувствует даже во сне, когда прервётся наша связь в случае моего поражения, которое не предусматривало выживания.

Сейчас я сидел на табурете, а мадам Помфри нехорошо так улыбалась глядя на меня. Весь её вид заставлял меня жалобно морщиться и боязливо вжиматься в жёсткую сидушку. Всё дело было в том, что в руках она держала острый такой, даже по виду, небольшой ножичек с узким лезвием. Что-то слишком часто в последнее время мне приходится иметь дело с колюще-режущими предметами.

— Сидите спокойно и не дёргайтесь, мистер Поттер. Я вас уверяю — больно не будет. Чик! И всё! — зловеще пообещала она.

— Надеюсь, мадам Помфри, мэм, что вы сделаете это не больно,- печально вздохнул я.

— Ладно, не паясничайте, мистер Поттер, подставляйте голову. Мне нужно выбрить область около раны,- улыбнулась она.

— Кто ещё паясничает? — хмуро и тихо буркнул я, и продолжил возмущённый бубнёж: — Есть же чары «Калворио», специально для такого.

— Я не знаю, что за проклятие было на оружии, а оно там точно было, и неизвестно как поведёт «Калворио» при взаимодействии с проклятием в ране,- пояснила Помфри, попутно, ловко и деловито орудуя своей бритвой. — Хмм… Странно.

А вот слушать меня надо! Ничего там странного, просто метаморфизм, но всё равно, ей знать ещё и о таких возможностях не нужно. Пусть из себя теперь цирюльника изображает, если не лень. Можно простым «Эпискеем» вначале обойтись, а затем повязку с «Рябиновым отваром» наложить и завтра только шрам останется, который я потом сведу, своими способностями, как и все что были на теле до этого, кроме ничем не убираемой памятной отметины Темного Лорда. Теперь ещё и волосы придётся долго отращивать, чтобы не палиться перед всеми остальными как метаморфу.

В конце концов, со мной сделали всё то, что я и прокручивал в мыслях. Только мадам Помфри, скептически полюбовавшись на мою частично плешивую голову, обрила и мой левый висок для симметрии и замотала бинтом с тампоном смоченным как положено в том самом «Рябиновом отваре».

***

Перед дуэлью у меня не было времени анализировать поведение и мотивы сторон, а теперь я могу спокойно всё обдумать. Непонимание Дамблдора, оказывается, можно было просчитать просто потому, что он не стал копаться в частностях, хоть я и не уверен. Ему на подпись Хедвиг доставила только разрешение на поединок, где не указаны условия, а лишь только причины. Обдумав, что можно понять из того документа, пришёл к выводу, что его можно рассматривать как заявку на конфликт двух малолетних студентов после ученической дуэли которых приносятся извинения проигравшей стороной. Там именно такие формулировки, а то как будет проходить сам поединок не написано ни слова. Мне даже в голову не могло прийти, что директор не будет интересоваться приложением с картелем, которое заверялось в министерстве. Кто-то либо не поставил его в известность с этим документом, либо намеренно скрыл этот факт. Видно старичок весь в поисках крестража, и мыслит линейно, ориентируясь на одну цель. Да и школьные дела он основательно подзабросил, спихнув всё на и без того замотанную Макгонагалл.

Само дуэльное соглашение обговаривалось с Малфоем лично и я сам выдвинул условия с заменой по желанию. Иначе бы он не согласился ни за что, и мои планы бы вылетели в трубу. Зачем ещё мне нужно было нарываться на такой конфликт? Нет, поморщить мелкого гада за отношение к моей девушке — это само собой, но и сопутствующие бонусы собрать нужно было. Со слизеринца, в таком случае и взять нечего, кроме личных вещей, а Малфой-старший и так вывернулся изящно с наймом бретера, чтобы лично не участвовать в поединке. Ещё и по формулировке самой жёсткой: «Право чести», которая подразумевает бой насмерть. Можно было, конечно и более мягкие условия выдвинуть, например, до первой крови или пока противник не выронит палочку, либо намеренно её бросит. По разному можно было повернуть, но тут уж мне нужен был именно такой бой. Иначе не получилось бы вытащить из министерства мои имущественные документы. Ставка в поединке такая была, что победитель по результатам получает всё от трупа под ногами. Теперь, у меня даже две одномоментных победы. Одна в дуэли, другая в поединке, и если бы Малфой участвовал лично, то эти два понятия совместились, и Малфой-старший, хоронил бы сейчас своего сыночка или сам стал бы «Безголовым Люцем», а я бы был очень богат. Интересно, что есть у Макнейра? Этим вопросом сейчас должен Сириус заниматься вместе с Хосе и мои бумаги тоже должен прибрать как опекун и крёстный, имеющий право на такие действия.

Воспроизводя в памяти сам бой, был собой крайне недоволен. Это ж надо так подставиться! Если бы не моё желание скрыть истинные возможности, то не загорал бы сейчас в Больничном крыле. Нетрудная, но сложная связка заклинаний, которые я с Филчем в различных вариациях тренировал чтобы снять возможные щиты, и потом добить чем нибудь простым вроде «Диффиндо», а если бы помучить захотелось, так и «Дуро» можно было применить, тем более, что Макнейр и не маневрировал совсем. Нет же! Гарри Поттер не ищет лёгких путей! Перемкнуло закончить всё проще и одним ударом. Идиот! Чуть конкретно кони не двинул. А Макнейр ещё тот фикус оказался. «Авада» при стольких свидетелях — не очень правильное решение. Ему потом по-любому бы этап в Азкабан светил. На что он рассчитывал? Ну да бог ему судья и земля стекловатой. После драки кулаками не машут.

Никаких левых посетителей ко мне мадам Помфри не пустила. Блэкам сейчас не до меня, вернее до меня, но они моими же делами и заняты сейчас. Вот же образовался у них родственничек… проблемный и суетной с шилом в известном месте. Даже Сириус, такой же непоседливый, жаловался мне на меня же. Неудобно как-то получается — напрягать его со своими проблемами. Гермиона сейчас спит и проспит ещё до утра и пока не подозревает обо всём случившемся. Пытавшихся же прорваться ко мне журналистов, наша колдомедик завернула ещё на входе. Дуэль проводилась вечером, через два часа после ужина, так что теперь у меня есть целая ночь, за которую я могу хорошенько отдохнуть.

И как только я об этом подумал, в палату, величаво, как ржавая баржа в затон, вплыл наш главнейший бородоносец. Ага, бля! Отдохнул!

— Гарри, мальчик мой, мне очень печально видеть, в кого ты превратился,- грустно покачал он головой.

С-с-сука!!! С порога начал прессовать, старый уёбищный динозавр! А ведь в эмоциях у него полнейшее спокойствие и совсем немного интереса, как к редкому виду животного. Он меня сейчас даже как человека и личность не рассматривает. Вот уж кто сама самоуверенность, даже самоуверенность в квадрате.

— Что вам от меня нужно, директор, сэр?- скривив мордочку как от зубной боли, спросил я.

— Ну как же?! — воскликнул он. — Разве ты не знаешь? Убийство, Гарри, оно раскалывает душу и мне грустно видеть, что ты уже в своём возрасте…

Зачем он всё это мне говорит? Такое дерьмо только детсадовцы скушают только потому, что они не знают, что это дерьмо. Ну ладненько. Поиграем в его игры. У меня есть что сказать на такие его речи. Тот, последний дневник Ханеша содержал в себе не только досье пожирателей, но и некоторые сведения самого Тёмного Лорда, которые он занёс в крестраж, ещё не окончательно сойдя с ума и не превратившись в безумного маньяка, а будучи обыкновенным ублюдком — Томом Реддлом. Когда будущего Волан-де-Морта выпнули во внешний волшебный мир по окончании Хогвартса, Дамблдор постарался обеспечить ему массу неприятностей, так как видел в юном волшебнике огромный потенциал, амбиции и такие же проблемы. И Томми, далеко не дурак, моментально просчитал и выяснил, кто же ему так усердно гадит по жизни. Начал копать и собирать сведения о своём бывшем учителе и накопал он много. Даже в Германию ездил и в архивах тамошнего министерства делал выписки из найденных документов. Только Реддлу, а теперь уже и мне, было известно семьдесят два имени волшебников лично убитых Дамблдором! И ведь это наверняка не все. И сейчас, вот этот вот пидор, полоскает мне мозги с моралью за убийства?!

Дамблдор продолжал убаюкивающим тоном монотонно тарахтеть свою сочувственно-обвинительную речь, а я, даже не прислушиваясь, тихо начал перечислять имёна. Сначала имена тех, которых педантичные немцы, после расследования поединка Дамблдора и Гриндевальда занесли в документы с описанием всех подробностей. Дамблдор буквально по кишкам и разорванному мясу тогда прошёл через охрану своего одиозного кореша, для откровенного разговора с глазу на глаз и это не считая все те трупы которые он сделал до того и после:

— Франц Клабке, Гюнтер фон Левенштейн, Альфред Монке, Тиорн Вебле, Моника Лонгтон, Обарбе Маджит… — сначала негромко, но потом всё повышая голос перечислял я. — Стивен О’Лири, Элизабет Невис, Дитрих Вебер, Жаклин де ла Вильен …

— Что?.. Я… Я не понимаю… — изображая настоящее непонимание, растерянно проблеял Дамблдор.

— Сейчас, директор, сэр! Я говорю о вашей душе! Это имена далеко не всех, которых вы убили лично, директор! Ваша душа, сэр, не расколота, в таком случае — она разодрана на части! И вы смеете меня сейчас упрекать?!

— Гарри, мальчик мой, наверняка тебя неправильно…

— Нерон Сомми, Евгений Лествицкий, Юнами Рейдзи, Таонга Ашанти…

Не слушая его я продолжал перечислять имена. Долбаный многостаночник-интернационалист! Кажется, что он у всех народов отметился, и что цитируемая вереница различных имён будет тянуться бесконечно. Теперь я их всех помнить буду до конца жизни, потому что память у меня такая сейчас, и сведения из дневников не забываются, потому как свойство у наследства Ханеша такое. Это же только маги все, а сколько он за всю свою долгую жизнь магглов положил? Боюсь такое представлять. Душа у меня видите ли теперь не такая! Вся вот прямо расколотая и бракованная! Рыдаю, блядь, в раскаянии! Сам-то, небось на пути к вершинам своего нынешнего положения ничем не гнушался. Невозможно вскарабкаться на такую высоту в магическом обществе не замарав руки в крови, а он в ней по самую макушку выкупался. С-с-светлый волшебник!

— А с чего всё началось, мистер Дамблдор, сэр? С вашей сестры Арианы? Или с вашего лучшего друга Геллерта? Постойте, сэр! Я ещё не закончил! — прокричал я вслед директору, который после слов о его сестре, растеряв всю свою величавость развернулся и стремительно зашагал на выход.

— Suchara! Da idi ty’ v pizdu, hueputalo ebanoe!!! — бешено проорал я краешку мелькнувшей в проёме двери ядовито-синей с серебряными блёстками мантии директора, и мне было плевать понимает ли он по-русски.

Мудила бородатая! Всё настроение испортил! Тоже мне, психолог доморощенный! Я тоже умею на нервах и нехороших воспоминаниях играть. Не всё же тебе одному срать в душу и давить на слабости и привязанности ничего не понимающих детей!

— Мистер Поттер! Что случилось? — материализовалась около моей кровати, мадам Помфри и, заметив моё неадекватное состояние и бешеный взгляд, насильно втиснула в ладонь пузырёк с зельем и гневно воскликнула: — Вот, выпейте это успокоительное и ложитесь в конце концов спать!

А ведь сейчас мой конфликт с нашим директором стал открытым. Это противостояние и раньше было, но пребывало, скажем так, в прохладной фазе. А тут, понимаешь, высказал в глаза ему такие вещи, о которых лучше молчать. Благо, наедине всё происходило и без свидетелей. Может, только мадам Помфри слышала что-то краем уха. Дамблдор мне этой выходки может не простить и затаить «мстю». Та ещё злопамятная тварь. На такой «позитивной и жизнеутверждающей» мысли я окончательно и вырубился…