Глава 8 Лечение

У меня плавился и кипел мозг. Сейчас я сидел на своей кровати, в спальне для мальчиков башни Гриффиндора и, несмотря на глубокую ночь, занимался мысленной эквилибристикой. Спать было попросту невозможно, я в транс не могу уйти из-за неприятных ощущений, зуда, чесотки и ломоты в костях и это только начало. Чёртовы, или как здесь говорят, мордредовы, зелья. И ведь нельзя выпить какое-нибудь успокаивающее или обезболивающее. Нельзя смешивать, иначе не то что козлёночком станешь, может о-ё-ёй, что получиться. Приходилось просить Гермиону накладывать на меня перед сном Сомниум, который «на показать», она из меня вытащила. Вот ведь неугомонная. И то, этого не хватало надолго, часа на три, максимум. Потом я всё равно просыпался на мокрых от вонючего пота простынях и, приглушённо матерясь и скрипя зубами, неприкаянно коротал ночь над раздумьями. Сомниум я и на себя мог наложить, но с палочкой творилось невесть что. Нет, так-то она меня слушалась и чувствовалась как раньше, но, так сказать, уменьшилась пропускная способность концентратора или наоборот, увеличился поток моей магии, отчего уже палочка не справлялась. Заклинания получались излишне мощными, а потому от моего же Сомниума, я мог бы проспать неделю, а то и месяц. Даже пробовать не хочу. Я еще контролю не научился и подозреваю, что научиться будет очень муторно и долго.

Сейчас же я размышлял над тем, можно ли меня называть попаданцем. Вроде как я попал в дневник и прожил другую жизнь, но… На самом деле я не проживал жизнь и не попадал, я оставался тут. Может ли Ханешь быть попаданцем? Но тогда он не классический попаданец, а вселенец в предмет, или, может, он… Блин! Ну и дичь! «Там» я любил почитывать подобную литературу про различных попаданцев-переселенцев и похожей ситуации не припомню… Вот! Вот оно! Я подумал «там»! Значит, я всё-таки попаданец оттуда сюда — в мою юность. Но ведь я всегда был здесь! Я схожу с ума… Какая досада.

А у психов жизнь!

Так бы жил любой,

Хочешь спать ложись,

Хочешь песни пой!

Всё таки я попаданец! Вот уже Высоцкого напеваю! Точно говорю! Стопроцентный, первый верный признак! Осталось соорудить на вершине Астрономической башни командирскую башенку, чтобы из неё по ночам Филча высматривать и изобрести промежуточного «Патронуса». Правда, я ещё не знаю, как, но я на верном пути. Остаётся последнее. Давать советы «вождю», но Дамблдор и сам, без моих советов, отлично проживёт, надеюсь, что недолго. И тогда всё — программа-минимум выполнена. Дальше, как всегда, нужно ускоренными темпами становиться царём-ампираторм всея «голагтеки» и сколачивать гарем из няшек. Правда, я всегда поражался, зачем всяким попаданцам такая власть? Кто хоть раз рулил коллективом, ни за какие коврижки не согласится с такой головной болью. Есть, правда, индивидуумы, для которых власть ничто иное как самоцель, власть ради власти. Но таких не слишком-то и много. И гарем тот же. Нафига? Я… мы однажды, там встречались одновременно с двумя девушками. И это, я бы не сказал, что супер. Двойное требование внимания, двойные расходы, двойной вынос мозга на помойку, правда, и удовольствие тоже, но в итоге, оно того не стоило. Нет, если бы я был ленивой, безынициативной скотиной, по типу льва в прайде, которому мясо добывают в основном самки и мне нужно было бы только пару раз начистить морду такому же придурковатому конкуренту, то такая растительная жизнь мне бы и подошла. Гарем, он ведь даже фактом своего существования накладывает очень много ограничений на тебя любимого. И в итоге ты будешь заниматься большую часть времени исключительно им. Не спорю, конечно, что это будет весьма приятное времяпровождение.

Г-р-р-ррр… Как же мне хреново! На лбу выступила испарина, а по спине покатились капли пота. Еще час двадцать, до семи утра и приёма следующей обоймы разнокалиберных пузырьков. В душ, что-ли, сходить? Я встал, и, обогнув кровать, кряхтя, как столетний дед, поплёлся к своему шкафчику. Тут лежали и висели мои немногочисленные вещи. Абсолютно новые, как с иголочки, и даже по размеру. Неадресное «Репаро» в моём исполнении — это очень мощно. Немного портновских чар и трансфигурации из седьмого курса, и я даже выгляжу несколько презентабельно. Зачаровать бы их ещё на всякие полезные штучки, но тут уж не с моим потоком и контролем маны. Слишком тонкая и сложная работа, да и до артефакторики мне ещё читать и читать «свою» библиотеку. Взяв полотенце и всё так же шаркая, побрёл в душевую. Невыносимо ныли суставы в ногах, руках и плечах, и это, насколько я знал, признак роста. То есть я ускоренными темпами расту, что радует.

Я вот уже четыре дня давал телу посильную нагрузку и не потому, что я какой-то отмороженный фанат ЗОЖ, а затем, что так следует по инструкции. Иначе потеряю в скорости и реакции от деревенеющих от быстрого роста мышцах. Вот бы массажиста где найти, а ещё лучше массажистку. Трансфигурировал из книжки Локхарта, найденной в той помойке, что зовётся моим ученическим сундуком, стальную трубу, и как мог закрепил её с помощью выпрошеного колдоскотча одним концом на столбике моей кровати, а вторым на кровати храпящего Рона. Не фонтан, конечно, но сойдет. Пять подтягиваний, уголок и прочее, отжимания и пресс. Думал, будет хуже, но это я ещё массу не набрал и при моей конституции вряд ли качком стану. Скорей гимнастом, максимум. Слишком лёгкий у меня от природы и немассивный костяк. Бег очень хорошо заменяли экстремальные перемещения по дурацким лестницам, от больничного крыла до родной гостиной. И я всё свободное время ел, даже, можно сказать, жрал, как не в себя. Желудок чувствовал себя ненасытной топкой идущего под всеми парами броненосца, проглатывающий еду как уголь, тоннами. Личная домовушка мадам Помфри с именем Тампи, наверное, замучалась таскать мне перекус круглосуточно, хоть и демонстрировала восторг и дружелюбие. От занятий я был освобожден, что вызывало жгучую зависть у Рона и негодование у Гермионы, которая всё не могла поверить, что пока она была в отключке, отменили все экзамены.

Я начал раздеваться перед зеркалом душевой, попутно разглядывая себя. Ну что сказать? Какой ещё тебе гарем, придурок? Страшновато тело смотрится. Не в том плане, что худой, тут даже всё органично уже выглядит и появились намёки на мышцы. Всё дело в том, что именно все эти зачатки мышц видно до одного, и под тонкой, бледной кожей проступает ясно видимая сетка выпуклых вен. Наглядный анатомический справочник строения мышечного каркаса — ни грамма, ни миллиграмма жира. Даже намёка на жировую прослойку нет. Таким я буду выглядеть ещё где-то с месяц, пока не наберу нужную мышечную массу. Зато мордаха у меня не подкачала. Знаю, что лицо у меня симпатичное, а глаза так и вообще — смерть девчонкам. Откормиться бы только. Каникулы начинаются через две с половиной недели и встаёт вопрос с пропитанием. Дурсли меня кормить, наверняка, как всегда не будут. Хотя и есть идеи, но они сложно реализуемые. Так же остро стоит вопрос с моим финансовым благосостоянием. Где ключ от моего сейфа, я не знаю. На первом курсе он был у Хагрида, после у Молли Уизли и после в каноне он вообще мало упоминается. Какого хрена вообще моими финансами распоряжаются левые люди?

Так, рассуждая в уме, я намыливал голову под душем и строил, надеюсь, коварные планы. После того памятного разговора с мадам Помфри прошло уже шесть дней. Что характерно, она промолчала и не стала задавать провокационных вопросов, но видно же, что затаилась и наблюдает. Слишком много неясностей со мной после того ритуала. Я бы сам себя подозревал, и в том-то и дело, что сказать по существу я ничего не смогу. Попросту не помню уже, что там было. Нужно воспользоваться окклюменцией и восстановить память. Есть там специальные методики. Вот только сейчас, в моём состоянии, это сделать затруднительно. Наш колдомедик просто отослала свой бланк с моим кровавым отпечатком в банк, и через день пришла затребованная посылка. Такой заковыристый ход стал возможен благодаря моим знаниям закона. Позволяющий колдомедикам в обход обычной бюрократической волокиты оказывать экстренную помощь пациентам. При наличии денег у оных, конечно. Здесь ещё можно было замутить изъятие ранее недоступных, по суду, например, или как у меня, по возрасту, денежных средств из ячейки, если прописать гонорар побольше и договориться заранее с самим колдомедиком о попиле средств. Но такое почти невозможно, только если встретить совсем уж беспринципного, что в их среде крайняя редкость. Мадам Помфри, например, я вписал в графе гонорара тысячу галеонов, и её вопли о моей безответственности и транжирстве гордо проигнорировал. Сказав, что смертельно обижусь и буду прыгать с вершины Астрономической башни и с завидной регулярностью попадать на постой в больничное крыло до тех пор, пока многоуважаемая мадам не примет от меня эти скромные гроши. Но с деньгами так и так нужно что-то решать, и тут есть огромная такая заначка, лежащая в Тайной Комнате. Реализовать можно через банк, там обязан быть оценщик. Прямо как в ломбарде, блин! Как рассказал Ханешь, даже по скромным прикидкам и трешевым ценам, огромное состояние. На что я, собственно, гаремы создавать буду? И тут, видимо, сыграли фривольные фантазии на такую волнительную тему — посмотрев вниз, я ощутил очень знакомое чувство.

— Ну… теперь начнётся.

***

Довольный, что «там у меня всё в порядке», я вышел из душевой в обмотанном на бёдрах полотенцем и сходу повис на турнике. Даже как-то полегче стало — я перестал себя чувствовать развалиной.

— Раз, два, три, чее-етыре, при-и-ивет Нев, и ше-е-е-есть.— поздоровался я, не переставая подтягиваться, с наблюдающим через щель занавески глазом вышеозначенного Невилла Лонгботтома.

— П-привет, Г-гарри,— неуверенно проговорил этот робкий паренёк.

Я ему удивляюсь. При его телосложении — и быть таким нерешительным, это… Хотя да, большинство больших, имеется в виду, сильных людей, немного вот такие, робкие и добрые. Пока их не разозлить хорошенько.

Слухи, ходящие по школе о событиях в Больничном крыле, отличались от рассказчика к рассказчику, и порой противоречили сами себе. Очевидцам не верили ни на кнат, и сами добывали сведения из «совершенно точных источников в Министерстве» с неимоверно дикими подробностями. По абсолютно точным сведениям, тёмный маг Поттер принёс в жертву бедную студентку Рейвенкло Клируотер и уже нацелился на Грейнджер, как его остановили доблестные авроры, пятерых из которых он успел проклясть насмерть, самым чёрным колдовством. — Хаффлпафф.

От «троюродного племянника, кузена лорда Малфоя» стало известно, что по сигналу из министерства, по тревоге прибыл отряд авроров и невыразимцев, для того, чтобы разнять сцепившихся в драке магглорождённых волшебников, находящихся под заклятием «Империуса», наложенным тёмным магом Поттером. — Слизерин.

Темный маг Поттер успел создать «резонатор Гратта-Лонже», чтобы разрушить с его помощью Хогвартс, но прибывшие невыразимцы ценой многих жизней помешали ему, включив «абструктор Североффа». — Рейвенкло.

Версии Гриффиндора разнились и причудливо переплетались со всеми остальными и единой не существовало, кроме очевидной тёмности виновника всех событий. Слухов прибавилось еще больше, так как всё это время коридоры школы патрулировали, и авроры даже наведывались в Запретный Лес, в котором потом два дня грохотало и сверкало.

И вот сейчас Лонгботтом опасливо смотрел на болтающегося на самопальном турнике «новоявленного Темного Лорда, беспощадного истребителя авроров и пухлых мальчиков, ужасного, змееязыкого, злого волшебника» и неприглядно, чего уж там, выглядящего, меня.

Я спрыгнул на пол и начал одеваться. Когда я уже заканчивал застёгивать рубашку, раздался хлопок и появилась Тампи, в своей желтой простыне с гербом Мунго, укутанная в неё, как в тогу, подобно древнеримской матроне. Перед собой домовушка толкала сервировочный столик, заставленный тарелками, чашками, кубками и соусниками, с моим первым, из трёх на сегодня, завтраком.

— Тампи доставила завтрак молодому господину Гарри,— гордо пропищала она очевидную истину.

— Спасибо, Тампи! Ты лучшая!— с нетерпением уселся на свой сундук, к которому уже привычно подкатили столик.

Я погладил её по голове и выпустил через пальцы немного маны, как на палочку, от чего домовушка счастливо зажмурилась и чуть не засветилась. Мне не жалко, а ей полезно и приятно. Из начального курса колдомедицины знаю, как немного лечить и оказывать первую помощь подобным существам. Да и нравится она мне. Вся такая важная в своей «тоге», как сенатор с форума, что при её мордашке и лопоухости выглядит очень забавно.

Распахнулась дверь и в спальню бесцеремонно вошла никто иная, как злая и раздражённая Гермиона Грейнджер. От чего я чуть не подавился наколотым на вилку кусочком стейка. Отвык я от таких порядков, отвык и стал нервным.

— Гарри, Невилл,— кивнула Гермиона смущённому и полуодетому Лонгботтому. — Доброе утро.

Ну хоть поздоровалась.

— Гермиона! Тебя не учили стучаться?— с трудом проглотив кусочек мяса, раздражённо спросил я. — Это спальня мальчиков, если что. Не ваша, девчачья. Вдруг бы ты чего-нибудь не то увидела?

— Это что это «не то»— она сделала пальцами кавычки,— Я могу увидеть?— издевательски спросила она.

Ах так! Ну сейчас я тебя!

Я неприязненно посмотрел на кровать, на которой храпел Рон. «Достал! Даже Силенцио, моё Силенцио! Не помогает и слетает очень быстро. Магия! Не иначе.» С Роном за четыре дня я поругался семь раз, два раза подрался и рассорился насмерть. Ведь раньше, насколько я помню, он не был таким придурком. Скорее всего, таким придурком был я.

— Вдруг бы ты увидела, как Уизли у себя в заднице ковыряется?— саркастически спросил я.

За раскрытой дверцей своего шкафа хрюкнул Невилл, бывший неизменным свидетелем всех моих феерических перепалок с Роном.

— Это будет для тебя очень большой психологической травмой и нервным потрясением! О тебе ведь забочусь!— продолжил заводиться я.

— Гарри Джеймс Поттер! Как ты можешь говорить такие слова!? Это невежливо!— начала уже кричать Гермиона.

— Гермиона Джин Грейнджер! Что в словах «психологическая травма» и «нервное потрясение» показалось тебе невежливым?— в ответ начал кричать уже я. — Невежливо входить без стука в чужую спальню, как в свою собственную!

И тут я понял, что перегнул палку. Смотря на эту, чуть не плачущую славную девушку, я вспомнил, что она была единственной, кто навещал меня в больничном крыле и сидела рядом, когда я был в беспамятстве. Единственной, кто ко мне относился без подозрения во всех грехах и ни разу не упрекнул в чём-то ужасном, как тот же Рон. Который заявил на всю гостиную, что Поттер почти расчленил его сестру и пытался скормить её чудовищу Слизерина. Она была той одной, кто пересказывал мне все новости и читала пропущенные уроки. Почему я взъелся на такую мелочь, как дурацкий стук в дверь?

Если подумать, то все те зелья, что я в себя вливаю, очень сильно должны влиять на мои эмоции. Щитовидка, гипофиз, надпочечники и прочее сейчас ускоренными темпами выделяют просто шквал гормонов, не особо естественный для моего возраста. Даже с учетом подросткового фона. Вот поэтому и присутствуют «эмоциональные качели» И это ещё только начало.

Я подскочил, схватил за руку еле сдерживающую слёзы и кривящую губы девчонку, и посадил на свою кровать.

— Прости! Прости меня, Гермиона. Я не хотел на тебя кричать. Это всё те зелья, что я пью, так на меня действуют,— начал тараторить я заглядывая ей в глаза. — Ты была чем-то расстроена, когда вошла? Что случилось? Хочешь пироженку?— потянулся я к своему столику.

— Не нужно,— шмыгнула носом немного успокоившаяся Гермиона. — В гостиной про тебя говорят ужасные вещи. Я пыталась всем рассказать, но меня никто не слушает. Все только и делают, что пересказывают какие-то дурацкие сплетни. Говорят, что ты тёмный маг и виновен в нападениях на меня и других учеников, но я же видела, кто на самом деле на меня напал. То чудовище, с желтыми глазами. Его и Колин видел и хотел сфотографировать. Это ведь василиск был?— она начала опять распаляться.

— Всего-то? Ну подумаешь, что говорят про меня всякую чушь. Какой-то там тёмный маг! В первый раз, что ли?— начал я снова её успокаивать. — Видишь? Я на тебя не нападаю. Вон даже на Невилла не нападаю,— кивнул я в сторону своего соседа.

— П-почему… д-даже?— опять заикаясь, спросил взбледнувший Невилл.

— Потому что ты вон какой! — состроил я голодную физиономию, что удалось очень даже легко.— Упитанный… Вкусный, наверное,— и сглотнул слюну.

— Гарри! Это не смешно! Невилл, не слушай его,— возмущенно начала Гермиона. — И ты так мне и не рассказал, что случилось на самом деле. Разве мы не друзья?— обвинительно закончила она, тыкая пальцем в мою болезненно чувствительную сейчас кожу на груди.

— Ну вот расскажу я всё, как было. Тебе станет от этого легче?— она уверенно кивнула. — А другие тут же переменят мнение обо мне и поверят всем моим объяснениям? И станут говорить исключительно правду?— тут она состроила уже скептическую мину.

— Ну а всё же?— Гермиона вся аж заёрзала от нетерпения.

А собственно, чего я теряю? Ведь почти всё ДМПэшникам сказал. Умолчу о некоторых деталях, заострю на второстепенных подробностях и поменяю место действия, о котором желательно никому, кроме меня, не знать. Я начал нехотя рассказывать:

— Ты права… Это был василиск. Помнишь ту тетрадь из туалета? Этот дневник принадлежал Тому Марволо Реддлу… Позднее ставшему известным под прозвищем Лорда Волан-Де-Морта. Его прозвище — это анаграмма из настоящего имени… Тот дневник кто-то подкинул сестре Рона ещё летом, и она почти весь год в нём писала. Этот дневник… Это тёмный артефакт, который выпивал жизнь и магию из Джинни и управлял ею, чтобы она выпустила василиска из Тайной Комнаты. Там, в дневнике, был… дух, наверное, этого Тёмного Лорда, как в Квирреле, на первом курсе, помнишь? И он почти убил Джинни, чтобы воплотиться… он рассказал мне всё это и потом натравил василиска. Василиска удалось… прогнать и ослепить с помощью феникса директора, но перед этим он прокусил мне руку… Вот здесь. Ну и артефакт заодно. Потом ты уже всё слышала. Я не знаю, что со мной было потом, после того, как я принес Джинни в больничное крыло. Возможно, на меня яд так подействовал.

— Но почему ты всё сразу не рассказал?— взволнованно воскликнула Гермиона.

— Я рассказал всё аврорам, директору и профессорам, но ты же видишь, что про меня все рассказывают и… — я повернул голову к ошарашенному Лонгботтому. — …думают. Мне как-то всё равно, потому как, правду я говорю или нет, никому нет дела.

— Ты всё врёшь, Поттер!— донеслось из-за моей спины, — Джинни не могла так сделать! Это ты подкинул эту тетрадь!

— Вот видишь?— продолжая смотреть на Гермиону, спросил я.