Глава 28

— Джеймс.

— Я знаю, что это он.

— Джеймс, ты не можешь арестовать человека на основании его мышц пресса.

— Эти мышцы виновны, Озпин. Только посмотри, как они дёргаются от чувства вины!

— Особенно нельзя арестовывать фавна на основании его мышц, в то время, когда отношения между фавнами и людьми — самое важное, что у нас есть, и когда твоему врагу выгодно навесить на тебя ярлык расиста. — Озпин сказал. — Ты хоть понимаешь, какой сигнал это посылает окружающим?

— Что прятки за маской тебя не спасут.

— А застегивание рубашки спасёт, — пробормотала Глинда.

— Что Атлас не успокоится, не остановится…

— И без колебаний проанализирует каждую складку мышечного каркаса. — Озпин прервал его. — Джеймс, это безумие. Ты сам это понимаешь. Это всё розыгрыш, верно? В любой момент появятся камеры, мистер Вуконг укажет на меня, и все будут кричать о том, как я на купился на это представление.

У Озпина закралось подозрение, что никаких камер не было.

Генерал Айронвуд ничего не ответил. Сан Вуконг находился в комнате под охраной двух солдат, но вместо допроса один на один Айронвуд сидел за стеклянным зеркалом вместе с Озпином и Глиндой. Он утверждал, что так будет спокойнее, не видя ничего плохого в том, чтобы тревожить студента. Тем более переводного студента. Если газеты не хотели к утру получить голову Озпина на блюдечке, то Лайонхарт точно захочет.

Айронвуд со злостью схватил микрофон и спросил: — Где был твой пресс в указанный день?

Мистер Вуконг моргнул. — Прикреплен к моему телу…?

— Ахах! — рявкнул Айронвуд. — Значит, ты признаешь, что был там!

— Где?

— Не прикидывайся дурачком, Вуконг. Ты уже однажды оплошал.

— Наверное, я тупой, потому что сейчас я чувствую себя очень растерянным…

И не только он. Озпин тоскливо смотрел на свою трость и размышлял, сможет ли достаточно сильный удар по затылку Джеймса решить эту проблему или нет. Увы, он обладал дипломатической неприкосновенностью, а крепкие отношения не устанавливаются путём вышибания мозгов своим союзникам.

— Джеймс, — дипломатично попробовал он. — Мы можем поговорить?

— Мы разговариваем. Продолжай. Я могу работать в режиме многозадачности.

Что-то в его предложении было такое, что глаза Озпина сузились. — Ты используешь своё Проявление.

— Конечно, использую. Белому Клыку должен противостоять сильный лидер. Нельзя отвлекаться, Озпин. Это твоя проблема. У тебя слишком много забот.

Чëрт возьми, Джеймс снова использовал своё Проявление. Озпин бросил быстрый взгляд и кивнул Глинде, которая выскользнула из комнаты с большей поспешностью, чем ей было свойственно. Воспользовавшись случаем, Озпин шагнул вперёд и положил руку на плечо своего старого друга.

— Когда ты в последний раз спал, Джеймс?

Генерал бросил на него раздражённый взгляд. — Я восстанавливал силы с 23:00 до 03:00. А почему спрашиваешь?

— Четыре часа. А когда ты в последний раз спал больше четырёх часов?

— Организму достаточно четырёх часов, Озпин. Всё, что больше, — расточительство. Не начинай про восемь. Это 33% дня. С таким же успехом можно попросить Белый Клык заковать нас в цепи.

Проявление Ретивости было любопытным. Оно позволяло Джеймсу сосредоточиться на поставленной задаче, убрав все мелкие ментальные помехи, которые могли бы помешать. Сомнения, сострадание, страх — в общем, здравый смысл. Вы бы не подумали, что последний должен уйти, и не то чтобы он стал идиотом, просто… слишком сосредоточен на цели. Слишком сосредоточен.

— Ты заработаешься до смерти, Джеймс. Почему бы нам не пойти и не поесть в кафетерии?

— Я потреблял необходимое количество углеводов, минералов и питательных веществ в 12:00. Следующий период потребления — с 17:00 до 17:05 часов. Если я поем сейчас, даже случайно, это может привести к хаосу в моей метаболической системе, потерять драгоценное время или даже нарушить мой мыслительный процесс. Этого нельзя допустить.

Озпин вздохнул. — А твои люди?

— К некоторым из них подкрадывается истощение, — серьёзно признал Джеймс. — Они храбрые мужчины и женщины, но так склонны к ненужным требованиям вроде отпуска, отдыха и зарплаты.

— Ты им платишь, верно?

— Их плата — это честь служить своей стране.

— ДЖЕЙМС!

— И конкурентоспособная зарплата, включая льготы, пенсию и многое другое.

— Слава богу! — сказал Озпин, схватившись за лицо. — Мне показалось, что в последнее время твои люди выглядят измотанными. Ты слишком сильно давишь на них.

— Давление создает алмазы, Озпин.

— И разрушает человеческий скелет.

— Я знаю о наших слабостях, поэтому и решил перепрофилировать их периоды отдыха.

— Закон требует, чтобы твои люди имели время на отдых.

— Я знаю это! — рявкнул он. — Законы важны. Они не дают обществу впасть в анархию. Все уходят в отпуск в одно и то же время — как бы неэффективно это ни было, — пробормотал он. — Не могу поверить, что Совет отбросил мою идею о 24-часовых сменах и 24-часовых выходных. В любом случае, я просто изменил понятие перерыва. Раньше они тратили время на болтовню, чтение или карточные игры. — Джеймс хлопнул кулаком по столу. — Неэффективно! Я нашёл лучший…

Свиток Айронвуда неожиданно подал звуковой сигнал. Его глаза расширились, и он схватил переговорное устройство, почти крича в него.

— Время спать!

Двое солдат в комнате вздрогнули, неловко посмотрели друг на друга, а затем медленно опустились на пол, свернулись калачиком и — к полному шоку Озпина и Сана — заснули в считанные секунды. Должно быть, они были измотаны.

— Джеймс…

— Нет времени, Озпин! — Генерал Айронвуд уже свернулся калачиком и лежал под столом спиной к Озпину. — У нас есть ровно шестьдесят минут положенного перерыва. Это время будет использовано эффективно. Сон сейчас сэкономит время потом! Белый Клык не… — Голова Айронвуда стукнулась о ковёр. — Хррр…

— Я вернулась! — Глинда ворвалась в дверь с растрепанными волосами и чаем в руках. — Я напичкала его снотворным, чтобы вырубить Голиафа. — Она посмотрела на Айронвуда, свернувшегося калачиком, как будто это был самый большой, самый сердитый, самый кибернетический ребенок в мире. — Я вижу, ты уже разобрался с проблемой, Озпин.

— Справился. Да. — Озпин чувствовал себя скорее уставшим, чем растерянным.

— Хм… — Мистер Вуконг постучал по экрану камеры, стоя над телами охранников, которые должны были удерживать его в плену. — Значит ли это, что я свободен? Могу я теперь вернуться в своё общежитие?

Озпин посмотрел на Глинду.

Глинда пожала плечами.

— Конечно. — Озпин сказал в микрофон. — Но могу я посоветовать вам застегнуться на несколько дней. Ваш пресс, похоже, доставляет больше хлопот, чем пользы.

— Да, пожалуй, я пойду съем пару бургеров и позабочусь об этом… — Сан Вуконг вышел из комнаты для допросов и посмотрел на двух солдат снаружи, которые лежали в спальных мешках и дремали. Пожав плечами, подозреваемый в терроризме скрылся в своём общежитии.

Жон должен был узнать об этом.

/-/

У Жона были проблемы поважнее

Вернее, у него была одна большая проблема.

Это был грузовой контейнер. Он прибыл из Менажери. Он каким-то образом прошел все таможни и проверки, несмотря на эти два факта, а также на то, что он был адресован Ж. Арку. Как всегда, подумал он, это транспортный контейнер. Почему всегда транспортный контейнер?

Остальные члены Белого Клыка слонялись вокруг, как это делают люди, которые знают, что им нужно быть в другом месте, но слишком любопытны, чтобы заботиться об этом, и хотят посмотреть, какую почту вы получили. В конце концов Юма перестал притворяться и, подойдя, спросил: — Так что в «коробке»?

— Не знаю. Я ещё не открывал.

— Вот поэтому я и спросил. Намёк.

— Должно быть, это подарок, о котором Сиенна говорила, что его прислали братья Альбейн, — сказала Илия.

Очевидно. Там не будет посылки от его матери — хотя сейчас он думал об этом, ему очень хотелось знать, как она вообще была доставлена сюда. Они не должны были быть настолько известны, чтобы кто-то мог присылать им письма. Должно быть, братья Альбейн получили информацию от новобранцев Вейла, а может, Илия рассказала Сиенне, где они скрываются.

— Ты не собираешься его открывать? — спросил Перри.

— Не знаю. А разве стоит? Последний подарок, который они прислали, был роботизированной машиной смерти, высотой в несколько этажей, которую мы ни разу не использовали, и я до сих пор боюсь, что кто-то нажмет на кнопку и разрушит полквартала. А что, если тут будет ещё хуже?

— Это всего лишь один контейнер, — заметила Трифа. — Как что-то может быть хуже?

— Инфекционная биохимическая чума, — сказал Юма.

— О. О. Ядерное устройство! — догадался Перри.

— Вся семья Шни, связанная и готовая к казни, — предложил Бэйн.