Глава 14

И вот я снова — в это чудесное утро, в который раз пытаюсь воспользоваться багом с кроликами, что я недавно открыл.

Но сегодня мои надежды были не слишком высоки — виной тому был тот, кого я притащил с собой.

— Подожди… подожди… — сказал я, но Симба всё время дёргался, словно даже мгновение неподвижности могло убить его.

— Терпение… терпение… НЕТ!!! —

Но он всё равно прыгнул. Момент был выбран отвратительно — слишком рано, ещё далеко до того момента, когда надо выскакивать из кустов. Добыча успела заметить нас, у неё было предостаточно времени и пространства, чтобы скрыться.

Кролик бросился наутёк, а Симба рванул за ним. Они мелькали среди трав, но в итоге кролик юркнул в свою нору, а Симба, в попытке догнать его под землёй, засадил туда голову и застрял.

— Поистине, у тебя терпение умирающего зверя, — сказал я, подходя ближе. Он, кряхтя, выдернул голову и начал копать, но, конечно, безуспешно.

— Брось. Большинство нор слишком глубокие, их так просто не выкопать, — сказал я, и Симба наконец отступился, раздражённо выдохнув.

— Это так бесит! Не понимаю, как ты так хорош в этом, Лео, — сказал он.

— Ничего сложного, если у тебя есть терпение, — ответил я с равнодушным пожатием плеч.

Честно говоря, меня не слишком огорчила потеря добычи. Прайд ел вчера, я всё ещё был сыт.

— Ты странный, знаешь об этом? Наша мама и все взрослые в прайде говорили, что ты будешь ужасным охотником, а в итоге ты первый из львят, кто смог поймать собственную добычу, — сказал Симба с искренним удивлением.

— Иногда… Иногда мне хочется быть немного похожим на тебя, — признался он и вздохнул.

Он не смотрел на меня, когда говорил это. Его взгляд был прикован к взрытой земле, будто в ней скрывались все ответы.

Я переваривал его слова медленно. Это были большие слова для Симбы — и я это знал.

— Ну, не стоит из-за этого расстраиваться. Королям вообще-то охотиться и не нужно. Твоя задача будет — защищать прайд и королевство, — сказал я.

— Наверное… — ответил он.

Отношения между нами могли бы быть лучше. Мы были братьями лишь по крови. Та откровенная предвзятость, что выказывали ему, делала нас неравными — и никогда мы не могли быть настоящими братьями, какими должны были быть.

Но это не означало, что я его ненавидел. Наоборот — я симпатизировал Симбе и считал его близким. Да, он мог быть инфантильным и наивным, но он был мне дорог.

Именно поэтому я и хотел бы предотвратить то, что должно было случиться. Но у меня не было ни сил, ни умений, чтобы изменить судьбу.

Всё, что я мог тогда — это лишь наблюдать, как она идёт своим чередом, и стараться не мешать ей. Изменить её — это уже совсем другое дело.

Даже если бы я убедил Симбу никогда не ходить к Шраму в одиночку и не дать случиться давке, я знал — Шрам всё равно нашёл бы способ. В худшем случае он мог бы привести гиен и начать открытую войну против львов из отчаяния.

Я знал, что львы победят, но и был уверен — я стану одной из несчастных жертв. Я был всё ещё слишком слаб.

Всё, что мне оставалось — ожидать худшего и надеяться на лучшее.

— Пошли к водопою, — сказал я и повернулся.

— А что мы будем делать у водопоя? — спросил он.

— Не знаю. Посмотрим, как крокодилы едят других зверей? — сказал я. — Кроликов оставь — они сегодня точно не выйдут.

Симба подбежал ко мне, ворча под нос, но глаза у него загорелись при мысли о крокодилах. Его легко было отвлечь. Легко было любить.

У меня было ощущение, что эти несколько дней будут последними и самыми счастливыми моментами моего детства.

Я знал, что беда уже идёт к нам.

Но я и представить не мог, насколько я был прав.

***

Это произошло даже внезапнее, чем я ожидал.

Я лежал среди других львов, лениво растянувшись под мягкими, золотыми лучами солнца. День выдался ленивым для прайда, и большинство из нас спало, прижавшись друг к другу. Это был один из тех редких моментов, когда вся стая собиралась вместе, чтобы ощутить тепло и единство.

Но наш покой нарушила птица, пролетевшая над головами.

Птица знакомая. Та, что всегда была рядом с королём.

Зазу.

Не его присутствие, а именно весть, которую он принёс, сковала сердца ужасом.

И какая же это была жестокая весть.

…

— Все к ущелью!! — взревела Сараби, и почти весь прайд помчался за ней, мчась к ущелью, как один.

Лишь две львицы остались позади — для ухода за новорождёнными детёнышами. Все остальные, включая львят, бросились следом за взрослыми, и я вместе с ними.

Взрослые бежали быстро — слишком быстро, чтобы мы, малыши, могли за ними угнаться. Мы мчались следом, и маленькие сердца стучали в груди так громко, что казалось, они вот-вот выпрыгнут наружу. Для юных умов всё, что происходило с этого момента, казалось нереальным, словно зыбкий сон.

Я тихо выругался себе под нос и приготовился к тому, что ждало нас впереди.

Да, я бежал позади взрослых, но я уже знал, что нас ждёт в конце пути.

И я совсем не чувствовал усталости, когда добрался до ущелья — усталость казалась настолько ничтожной по сравнению с тем, что лежало передо мной.

Львы застыли, собравшись вокруг тела. Мы протиснулись сквозь их лапы и застыли, увидев, что там.

Это было жестокое зрелище — куда страшнее всего, что могла бы вообразить моя память. По сравнению с этим, мультик казался райским видением.

Тело Муфасы лежало изломанным у подножия ущелья — едва ли напоминая гордого льва, каким он был. Его золотая шкура была спутана пылью, кровью и лоскутами разорванной кожи.

Одна из его могучих передних лап была согнута под невозможным углом — переломанная копытами до неузнаваемости. Грудная клетка слева провалилась внутрь — её пронзили сломанные рёбра, которые, как клыки, торчали сквозь разодранную плоть и кожу.

Лицо было распухшим, изуродованным до неузнаваемости. Один глаз был раздавлен, глазница вмята от сильного удара. Густая королевская грива теперь превратилась в спутанный клубок, перепачканный тёмной, запёкшейся кровью.

Разница между Муфасой, которого я помнил, и тем, кто лежал передо мной, была настолько чудовищной, что у меня пропал дар речи.

В его позе не осталось достоинства, в глазах — гордости. Только тяжёлое, неумолимое молчание смерти и тень того, что некогда было великим.

Для нас это было как смотреть, как бог падает с небес.

— Король мёртв, — с глухим голосом произнесла одна из львиц. — И, скорее всего, принц постиг ту же участь.

Ты никогда не задумываешься о том, какой вес могут нести слова, пока они не ложатся на сердце, пригибая его к земле и лишая возможности двигаться.

— Нет. Не Симба, — хрипло выдохнула моя мать. — Мы ещё не нашли его тело.

Сараби рванула вперёд, игнорируя крики прайда, и с безумной решимостью принялась искать сына. В её действиях была отчаянная надежда. В тот момент она олицетворяла надежду всего прайда.

Надежду, за которой мы наблюдали, как за тем, что медленно погружается в пучину отчаяния.