Глава 16

Но сцена эта длилась недолго — Шрам не собирался убивать львиц. Если бы он убил их, ему было бы не над кем править.

Он соскочил с неё и резко рванулся в нашу сторону.

К счастью для меня, это был не первый раз, когда Шрам набрасывался на меня — я среагировал сразу. Рванул к нему, готовый сделать всё, чтобы причинить вред, но в последний момент Шрам резко изменил направление.

Он целился не в меня.

Он целился в…

— НЕТ!!! — отчаянный крик матери слился в один звук с мерзким хрустом раздробленного черепа.

Глаза мои распахнулись в ужасе, сердце сжалось в ледяном шоке. Я резко обернулся — и увидел Шрама. Он держал во рту львёнка, сжав его голову в своих челюстях.

Голова того львёнка уже была смята в кровавую массу, а алые капли медленно стекали по клыкам убийцы.

Я не мог вспомнить его имени — лишь помнил, что он был из моего поколения. Маленький львёнок, который любил гоняться за насекомыми в свободное время… Он не любил насилие — именно поэтому стоял внизу нашей детской иерархии.

В следующее мгновение львицы, забыв о выстроенной формации, с рёвом бросились на Шрама. Четыре львицы окружили его, их клыки метались в жажде рвать, крушить, мстить.

Но ярость — всегда падение в бою подобного рода. Порядок был утрачен, и гиены ринулись в атаку, нанося удар в спину. Их жуткий хохот стал громче — теперь он звучал по-настоящему демонически.

Гиены были в экстазе — ведь наконец настал их час отомстить львам, которые веками гнали их из земель Прайда, унижали, преследовали, ломали их гордость.

Я сделал шаг назад — и сдавленно выругался:

— Чёрт, я бессилен…

Я знал, что буду беспомощен в этой ситуации — я всего лишь детёныш, — но, когда это чувство действительно накрыло меня, вынести его было невозможно. Меня мутило от собственной слабости, от ничтожности моего существа.

Гиены начали смыкать кольцо. Их становилось слишком много — львицы уже не могли отбиваться. Если они не будут осторожны — они погибнут.

…

И вот он — поворотный момент.

Потому что, знаешь, что я понял? Львицы любят своих детёнышей — но не больше, чем свои собственные жизни. Эта война… это была не та битва, за которую они готовы были умереть.

И потому… они побежали.

Все эти маски решимости, которые они натянули в начале, рассыпались, словно замок из песка перед натиском волны, когда пришли настоящие последствия.

Старшие львицы, а также несколько тех, у кого не было детёнышей, начали убегать с поля боя. Львиное дитя всегда можно родить заново — а вот свою жизнь не вернуть. Таковы законы природы.

Единственный закон природы — выживание.

Около дюжины гиен рванули следом за убегающими львицами, продолжая мучить их, кусая, измываясь над теми, кто ещё недавно считался выше них. Они хихикали, перешёптывались — и наслаждались издевательствами над сильными.

— Это всего лишь детёныши! — взревел Шрам. — Вы что, действительно готовы отдать за них свои жизни?

Эти слова ещё больше сломили львиц. Бой терял напряжение — одна за другой они отступали, и за каждой уходящей шла стая гиен. Количество сражающихся быстро сокращалось.

В конце концов осталось всего три львицы, что встали на защиту нас перед Шрамом и дюжиной гиен.

Хаос схлынул, и я смог хоть немного следить за происходящим.

Три львицы — Сараби, Сарафина и Шира.

— Не сегодня, Шрам, — прорычала Сараби, обнажив клыки. В голосе её была сталь, в глазах — огонь. Она хромала, но не отступала, стояла насмерть. — Я уже потеряла одного сына. Второго я не отдам.

Две другие львицы стояли позади неё, их взгляды говорили о том же — они не собирались уступать.

— Убейте младенцев и всех самцов, — отдал приказ Шрам, когда львицы преградили ему путь.

Гиены, перестав кружить вокруг львиц, повернули глаза на нас. Они зарычали, как псы, и почти сразу ринулись вперёд, к нам.

Это было не похоже на львов — или на любых других кошачьих. Гиены двигались медленно, но в их поступи чувствовалась какая-то особая угроза, неумолимость, мрачная решимость. Они были как шайка преступников, которая наконец получила возможность расквитаться с миром.

Присмотревшись, я заметил — их головы и круглые уши делали их похожими на каких-то чудовищных крыс. Их отвратительный вид, их смех, перемежавшийся с рычанием, тревожил меня до глубины души, вызывал отвращение и страх.

— Лео, что нам делать? — Нала подошла ко мне, и Зури тоже.

У них больше не было взрослых, за которыми можно было бы спрятаться — они пришли ко мне.

Ко мне.

Но как я мог им помочь, если не мог защитить даже себя?

— Ты слышала его, — выдохнул я, чувствуя, как горло сжимается. — Они не убьют тебя… Просто беги.

С этими словами я рванулся вперёд — прямо навстречу двум гиенам, что шли на меня.

Краем глаза я заметил, как новорождённые львята разбегаются в разные стороны — за ними тут же бросились гиены, и я понял… их судьба уже решена.

— Глянь, какой смелый, — усмехнулась одна из гиен.

— Смотри, у него даже хвоста нет… Бедный львёнок.

Я проигнорировал их насмешки — и ринулся вперёд, издав хриплый рык.

Похоже, они не ожидали, что я решусь на атаку — их шаги сбились, на миг замешкались.

Первая гиена щёлкнула зубами в попытке схватить меня, но я нырнул вниз и врезался грудью в её бок. Она пошатнулась, отступив на шаг. Гиены были почти вдвое больше меня, и, конечно, этот удар не нанёс ей серьёзного урона.

Но я воспользовался этим моментом — и вцепился зубами в её переднюю лапу, ощутив на языке грубую шерсть и толстую кожу.

Гиена взвизгнула и отпрянула прочь.

— Ну что ж, похоже, вот это — кровь Муфасы, — захохотала другая гиена, кружась вокруг меня.

Он метнулся сбоку, и я едва успел повернуться, чтобы избежать его челюстей. Зубы сомкнулись с хрустом — звук этот ясно рисовал в воображении ту боль, что я бы испытал, попадись он мне.

В следующее мгновение другой гиена бросился низко, врезавшись мне в рёбра с такой силой, что я отлетел в сторону. Я едва удержался на лапах, но сумел всё-таки рассечь ему морду когтями, оставив на его носу глубокие борозды.

Я вскочил на ноги, жадно хватая воздух, чувствуя, как грудь горит от боли и слабости.

Глухое рычание… и размытое движение — я не успел даже среагировать, как одна из гиен вцепилась в мою переднюю лапу.

Этот укус… он отличался от всех укусов, что я знал раньше.

Если львы полагаются на длинные клыки, чтобы рвать плоть и удерживать добычу, то гиены были другими — их зубы были созданы для того, чтобы дробить кости. Разница была ощутимой — и я не мог решить, что страшнее.