Глава 19

В то же время я менял и себя. Я больше не просто ел и спал, чтобы расти — я тренировался и исследовал мир, как только появлялась возможность.

Я был свободен — и эта свобода позволяла мне развиваться, расти в полную силу.

Что до тренировок… само понятие тренировки было абсурдным для любого животного в мире. Какой дурак стал бы утомлять себя, делая что-то без прямой пользы? Все животные стремятся лишь выжить и процветать.

Но я видел за этим большее. Особенно теперь, когда жизнь под властью Шрама стала лёгкой.

Я тренировал своё тело всеми возможными способами. Я снова и снова забирался на деревья, прыгал на камни, бегал километры без всякой видимой цели — для чужого взгляда это казалось бессмысленным.

Но только я знал причину всего этого.

Хотя со временем, когда я стал лучше понимать своё тело, одно стало очевидным.

Отсутствие хвоста становилось огромной проблемой. Чем больше я рос, тем острее ощущал, насколько важен баланс. И без хвоста — я терял его.

Я не мог делать резких поворотов во время бега, мне было тяжело сохранять максимальную скорость, я не мог удерживать равновесие, когда прыгал с места на место. Это влияло и на другие физические способности, пусть и не столь явно.

Отсутствие хвоста было явной слабостью. И я понимал уже тогда — если ничего не сделать, я вырасту паршивым львом.

Но ты можешь быть уверен — я не собирался ничего не делать.

Я собирался найти способ.

Вопрос был лишь в том, какой.

Я проводил ночи в размышлениях. Продумывал бесконечные варианты, как компенсировать то, чего у меня не было.

И в конце концов моя настойчивость принесла плоды. Я прозрел.

И ты бы никогда не догадался, откуда пришла эта идея.

Верно — я нашёл ответ, наблюдая за отвратительными гиенами.

***

— Чёрт!!! — выругался я вслух, когда, на повороте, во время погони за добычей, меня закрутило — и я поскользнулся, нелепо завалился в пыль и, к своему унижению, сделал несколько беспомощных кувырков, прежде чем рухнуть на землю.

Мне было девять месяцев. Девять месяцев, и я уже не мог нормально входить в повороты на полной скорости. Это было не просто раздражающе — это было до абсурда глупо.

Что будет дальше, когда я стану ещё быстрее? Смогу ли я вообще справляться со своей собственной скоростью — или меня будет крутить, как тряпичную куклу, при каждом развороте?

Я уставился на других львиц, что продолжали гонку за той же добычей — и не падали, как я. Их хвосты двигались, как отдельные живые существа, изгибаясь, перекручиваясь и уравновешивая каждое их движение на поворотах.

«Как мне сделать то же самое без хвоста?» — снова и снова спрашивал я себя.

Но, как и во все предыдущие разы, ответ так и не приходил. Пустота в голове, словно я пытался ухватить дым руками.

Я тяжело вздохнул и опустился на землю, продолжая смотреть, как остальные изо всех сил пытались завалить добычу.

Но мой взгляд соскользнул с охотников и упал на гиен.

— Что за… — пробормотал я, озадаченно прищурившись.

Поверь или нет, но за спинами охотниц шли гиены — и они не просто шли, а бежали вровень с львами. Нет, даже больше того — они входили в повороты лучше, резче, легче, чем львицы.

И при этом у них не было хвоста.

Я был совершенно ошарашен. Никогда раньше этого не замечал, но теперь, глядя на них, я понял — они делают всё то, что делают львы, но без хвоста.

Это было чётким, неоспоримым доказательством — можно бегать быстро и входить в крутые повороты без хвоста.

В груди что-то ёкнуло, вспыхнула искра надежды.

Но как? Как они это делают?

Ответ пришёл быстро.

Всё потому, что они — не львы. Их тела были устроены иначе, и потому они использовали другие техники, другие методы, чтобы добиться того же результата, что и львы.

И тогда меня осенило.

Без хвоста… я вообще лев?

Ответ пришёл сразу, без промедления.

Нет. Я — не лев. По крайней мере, не в традиционном, физическом смысле.

Без хвоста я — совершенно другой зверь, не похожий ни на кого вокруг.

Так какого же чёрта я пытался делать то, что делают львы? Зачем я подражал их бегу, зная, что я уже больше не такой, как они?

И в конце концов — что такое лев? Это ведь не способ бегать, не способ охотиться, не способ быть. Лев — это вид.

Я всё ещё мог быть львом — просто делать всё по-своему.

— Так вот где я ошибался, — пробормотал я и расхохотался, словно безумец.

Инстинкт львёнка — наблюдать и копировать родителей, чтобы учиться. Но я отбросил этот инстинкт, потому что он больше не работал для меня.

Вместо того чтобы подражать, я начал изучать.

Я больше не копировал никого — я наблюдал за всеми.

И это изменило буквально всё.

…

Следующие три месяца я проводил всё своё свободное время, разрабатывая собственный стиль.

Я переучивался буквально заново — ходить, бегать, карабкаться, прыгать…

Например, я больше не бегал, как обычные львы. Мои лапы стояли чуть шире, чем у них, и это смещало центр тяжести ниже, чем у других львов.

Я заметил, что именно низкий центр тяжести позволяет гиенам входить в резкие повороты без хвоста.

Моя более широкая стойка также помогала сохранять равновесие — лучше, чем когда-либо, несмотря на отсутствие хвоста.

Снаружи это почти не было заметно. Никто бы и не догадался, что мой бег чем-то отличается от обычного, если только не взглянуть очень пристально.

Но именно эти мелкие, почти невидимые детали и создавали разницу.

Я сам изобретал эти приёмы, черпая вдохновение из других животных вокруг. Я учился у каждого, кого видел — у маленького бородавочника, что мог развивать потрясающую скорость для своего крошечного тела; у буйвола, несущего на себе чудовищную тяжесть; у гиен, что могли разворачиваться на месте, словно вихрь.

Я собирал по кусочкам черты разных зверей, и на их основе создавал свой собственный стиль — технику, уникальную, только мою.

Хотя… а была ли она только моей?

Может быть, я лишь возрождал забытый способ движения, стиль, что давно канул в Лету.

Саблезубые тигры — они ведь тоже когда-то бродили по тем же землям, что и львы сейчас.

И они были одними из немногих больших кошек без длинного хвоста.

Может, если бы те древние хищники всё ещё были живы, они двигались бы именно так, как я.

Я создал эти техники — и за три месяца они стали для меня новой нормой.

И, наконец, я смог действовать на одном уровне с другими львами.

Но на этом всё не закончилось.

Лучшее началось, когда мне исполнился год.