Глава 21

— Да, слышу. Просто… я задумался, а действительно ли мне всё это нужно будет?

Сараби нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду…

Но прежде чем она успела закончить, над ними пронеслась птица, заметив их и подняв тревожный крик, а затем с шумом взмахнула крыльями и улетела.

Спрингбок насторожился, напрягся — и на этот раз, поскольку они были слишком близко, он их заметил. Добыча замерла, а затем мгновенно рванула прочь.

Сараби досадливо цокнула языком. Пришлось искать новую цель — вся их осторожность, все старания оказались напрасными из-за одного единственного фактора, который они не предусмотрели.

Она расслабила позу, только чтобы вновь напрячься в тот момент, когда Лео взорвался с места, словно выстрел. Её инстинкты завопили тревожно — такой взрыв чистой силы испугал её до глубины костей.

Он промчался мимо неё, размазавшись в неясное пятно. Сараби не могла поверить, что он двигается с такой скоростью. Она поднялась на лапы и замерла, наблюдая за ним, как он преследует добычу.

Присмотревшись, она поняла — он не был именно быстрым в том смысле, как она привыкла думать о скорости. Нет — его слово было «резкий», «мгновенный». Лео не был быстрее её в пике скорости — опытная охотница вроде Сараби всё ещё могла бы обогнать его в долгой погоне. Но он был способен почти мгновенно переходить от полной остановки к максимальной скорости.

Он отталкивался не только задними лапами, как большинство львов, а всеми конечностями разом. Его передние лапы хватались за землю, вгрызались в неё, тянули вперёд с яростной мощью. Задние работали точно так же, выбрасывая его тело вперёд с поразительной силой.

Даже добыча не успела достичь своей максимальной скорости. Лео настиг её, как только она преодолела каких-то десять метров. Какой смысл в быстрой беготне, если тебе даже не дают времени на разбег?

Лео метнулся, когтистая лапа скользнула к задней ноге антилопы, и его развитое плечо потянулось, мощным рывком сорвав копыта с земли.

Удар был настолько силён, что сломал животному ногу.

Спрингбок повалился на землю, и Лео вцепился ему в шею. С тренированным поворотом головы он резко дёрнул — и шея с хрустом переломилась.

Он продолжал вгрызаться в шею, пока добыча ещё слабо билась, затухающими судорогами цепляясь за последние секунды жизни. Ещё через несколько секунд всё закончилось — спрингбок обмяк, безжизненный.

А Сараби всё так же стояла, вросшая в землю, не в силах сдвинуться. Она ни разу не видела Лео в действии, и теперь, столкнувшись с этим лицом к лицу, не могла осознать, как он способен на такое — как он двигается так быстро, как он убивает с такой лёгкостью.

Это было ошеломляюще. Почти пугающе.

— Лео?.. — окликнула она его, словно пытаясь убедиться, что это действительно её сын стоит перед ней — этот зверь, которого она родила всего год назад, этот львёнок, который когда-то казался таким крошечным и беззащитным.

Лео повернулся, взглянув на неё взглядом, полным ужасающе ясного понимания. В этих глазах была пугающая глубина разума, которую она не встречала даже у мудрых королей вроде Муфасы.

Она медленно подошла к нему и потерлась головой о его бок, показывая свои чувства. Лео ответил, наклонившись к ней в ответ — его растущая грива мягко скользнула по её шкуре.

И тогда она поняла — он уже был с ней одного размера. А может, и тяжелее. Она даже не заметила, как это произошло — как её сын вырос, как это случилось почти в одно мгновение.

— Ты вырос, мой сын, — сказала она с каким-то странным смешением чувств. — Я горжусь тобой.

И он вырос — куда сильнее, чем она могла бы себе представить.

[От первого лица]

Так значит, любовь и признание от матери я получал только тогда, когда она видела во мне силу? Вот же дерьмо, а.

Когда любовь матери зависит от условий — ты точно понимаешь, что живёшь в жестоком мире.

Хотя… да какая мне разница.

— Нам стоит принести добычу в прайд? — спросил я Сараби, когда она внимательно осматривала спрингбока, которого я только что завалил.

Мне просто повезло, что я успел схватить его до того, как он смог убежать. Спрингбок — одна из самых раздражающих добыч для охоты: поймать его в одиночку почти невозможно, если дать ему время для разгона.

— Не нужно, — ответила она, отступая чуть в сторону. — Прайду не требуется больше еды.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять — Сараби чего-то ждёт. Ещё пара мгновений — и я догадался, что она ждёт, когда я открою тушу.

— Ой… прости, — сказал я и склонился над добычей, начав разрывать шкуру.

Поскольку добычу поймал я, мне по праву полагался первый кусок. Только после того, как я возьму свою долю, Сараби могла присоединиться.

Как Муфаса всегда первым пробовал пищу, так и я впился в тушу, разрывая грудную клетку и сразу же добравшись до сочных, тёплых органов. Внутренности ещё дышали теплом, и вкус их отдавался во мне тем же ощущением, что я испытывал, поедая свежую еду в прошлой жизни.

Сараби подошла осторожно — и, заметив, что я не возражаю, присоединилась.

Спрингбок не был большой добычей — в среднем эти животные весили около сорока-пятидесяти килограммов. Я мог бы справиться с ним один за час, так что для нас двоих это было всего лишь лёгкой закуской.

— Неплохо хоть вкус сменить, — сказала Сараби, отрываясь от мяса, — мне уже надоела эта вечная гну.

Шрам разрушил почти все традиции прайда за время своего правления. Львы больше почти не охотились — добычей занимались гиены. Гну стали излюбленной целью: крупные, пасущиеся большими стадами. Мы просто окружали их вместе с гиенами, забивали парочку — и на этом охота заканчивалась.

Во время еды больше никто не собирался вместе. Шрам ел первым, и только когда он заканчивал, прайд мог подойти к туше. Последними приходили гиены, и обычно от добычи после них не оставалось даже костей.

Из-за такой диеты животные раздулись, растолстели — все стали куда более массивными, чем раньше. Впрочем, на данный момент мы процветали, как короли. И честно говоря, я не мог бы желать лучших условий для своего взросления.

Но я знал — это ненадолго. Рано или поздно травоядные уйдут из-за чрезмерной охоты, а впереди маячила засуха.

Но сейчас… сейчас я ел, пока желудок не отказывал.