Глава 15

Первая неделя, которую Гермиона и Драко провели без Филиппа и Софи, определённо выдалась удачной. Днём они собирали древесину — четыре вида за шесть дней — а по ночам наконец могли проводить время наедине, как давно хотели, без каких-либо помех. Если не считать случайных появлений Рускла, но с этим они быстро справлялись.

— Хлопок!

— Рускл, убирайся отсюда к чёртовым гиппогрифам! — крикнул Малфой, швыряя подушку в маленького эльфа.

— Простите, молодой хозяин. Рускл больше не появится, пока Вы его не позовёте.

Хотя в теории это звучало хорошо, но эльф никогда не держал своё слово дольше одного дня. Каждое утро он появлялся, как по расписанию, а если Драко не прогонял его, он возвращался и в другое время в течение дня.

Гермиона не могла не заметить, как часто Рускл стал появляться. Ей отчаянно хотелось спросить Драко, ухудшается ли состояние его отца, но она сдерживалась. Малфой не был готов говорить об этом, и она уважала его желание. Во всяком случае, именно так Гермиона себе говорила. Втайне, она умирала от любопытства узнать.

К сожалению, печальная правда заключалась в том, что без Софи и Филиппа вокруг стало гораздо больше тишины. Гермиона и Драко не знали, как просто поговорить друг с другом. Чтобы заполнить неловкие паузы, они часто предавались страстным занятиям любовью, но это это не могло надолго заполнить пустоту.

По сути, у них просто не было ничего общего.

— То есть ты всерьёз считаешь, что домовики счастливее в рабстве?

— Эй! Не в рабстве, Гермиона. Служении.

— Они не слуги, ты, жалкое подобие человека!

— Я не человек, я волшебник.

— Волшебники — это люди!

— Видишь ли, это звучит в точности так, как грязно… маглорождённая.

— Я и есть маглорождённая, недоумок!

— Кого ты назвала недоумком, ты, лохматая бобриха!

Гермиона прикрыла рот рукой, чтобы скрыть зубы.

— Это нечестно! У меня уже давно нет зубов, как у бобра!

— Дааааа. Благодаря мне. Кстати, не за что.

Гермиона покраснела от ярости. Сжав кулаки, она уставилась на него с пылающей ненавистью. Драко воспользовался моментом, схватил её за талию и повалил на кровать. Он собирался проверить теорию Софи о «сексе в гневе».

Как оказалось, Софи не врала. Секс в гневе был на самом деле очень горячим. Они продолжали спорить на протяжении всего процесса, и в какой-то момент Гермиона так разозлилась, что влепила Малфою пощечину. Драко был удивлён, насколько его это заводит. Он даже попросил её сделать это ещё раз, и она с готовностью согласилась.

К сожалению, Малфой был не столько увлечён последствиями их страсти, сколько пылом момента. Пришлось долго уговаривать, но в конце концов Гермиона

наложила на него исцеляющее заклинание. У неё это получалось гораздо лучше, чем у Драко.

Когда всё закончилось, они сели по разным концам дивана в своей палатке, вновь оказавшись в неловкой тишине, и оба уже подумывали о том, чтобы снова начать спор о домовиках, просто чтобы было о чём говорить.

— Никогда бы не подумал, что скажу это, но, кажется, я действительно скучаю по Софи, — сказал Малфой, откидывая голову назад и глядя в потолок.

— Да, у неё был талант разряжать тишину, — согласилась Гермиона, делая то же самое.

Затем, повернув к нему голову, добавила:

— Драко, это нездорово.

— Что именно?

— Ты сам знаешь.

— Что? — он повернул к ней голову. — Что я знаю?

— Ты знаешь… заполнение пустоты… тем, чем мы её заполняем.

— И чем же это? — Малфой повернулся к ней боком, опершись локтем на спинку дивана. Гермиона покраснела и отвернулась. — О Мерлин, ты что, не можешь произнести слово «секс»?

— Что? Конечно могу!

— Тогда скажи, — сказал он, улыбаясь.

Гермиона ничего не ответила.

— Мерлин милостивый! Ты правда не можешь! Ну, а как насчёт «потрахаться»? Я точно слышал, как ты говорила это слово.

Гермиона застонала.

— Только когда высмеиваю тебя.

Драко разразился истерическим смехом. Гермиона швырнула в него подушку. Он поймал её и слегка шлёпнул по ней в ответ.

— Ну же, Гермиона. Скажи. Хотя бы раз. Для меня?

Она искоса взглянула в его умоляющие глаза, тяжело вздохнула через нос и сказала:

— Секс.

Этого оказалось достаточно, чтобы Драко повалился на пол от смеха. Гермиона закатила глаза и попыталась уйти, но он схватил её за ногу, потянул на себя, и страстно поцеловал, пока они вдвоём катились по полу.

Гермиона отвечала на поцелуй какое-то время, но когда он начал проводить пальцами по шву её пижамных штанов, она оттолкнула его, вскочила на ноги и воскликнула:

— Нет, нет, нет! Мы не будем делать это снова, Драко!

— Делать что? — невинно спросил он.

— Заполнять пустоту сексом, — ответила она.

Малфой снова рассмеялся.

— Я серьёзно, Драко! Если нам предстоит провести следующие два месяца только вдвоём, нам придётся научиться разговаривать друг с другом.

— А я думал, мы и так неплохо общаемся, — сказал он, подмигнув.

Гермиона нахмурилась.

— Не в спальне, недоумок.

— Подбери прозвище получше, ладно?

— Хорошо, таракан! Белобрысый шовинист! Удивительно Прыгающий Хорёк!

Драко нахмурился, забираясь обратно на диван.

— Удар ниже пояса, Гермиона.

Ему были неприятны воспоминания о «прыгающем хорьке».

— Можешь хотя бы минуту посотрудничать? Я хочу нормально поговорить. Где мы действительно сможем больше узнать друг о друге.

— Я могу, — сказал он, хватая её за руку и притягивая к себе на диван. — Как насчёт игры «Двадцать вопросов»?

Это звучало достаточно безобидно. Пока Гермиона обдумывала, Драко добавил:

— Только никаких вопросов о моей семье.

Искоса улыбнувшись, Гермиона положила руку ему на колено и сказала:

— Хорошо, Драко. Я не буду спрашивать о твоей семье, если ты не будешь спрашивать меня о Роне. Договорились? — она протянула ему свободную руку.

Малфой усмехнулся, пожал её и сказал:

— Договорились.

Прежде чем отпустить её руку, он поцеловал её. Пусть сейчас Малфой и был готов подыграть ей, но позже он всё равно планировал потрахаться.

— Тогда начнём с простого. Какой твой любимый цвет?

— Зелёный.

Гермиона закатила глаза.

— Естественно. Ты ведь слизеринец до мозга костей.

— А у тебя? — спросил он.

— Красный.

Теперь настала очередь Драко закатывать глаза.

— Гриффиндорка до мозга костей. С таким же успехом ты могла назвать его просто алым.

— Красный был моим любимым цветом задолго до того, как я попала в Гриффиндор. Следующий вопрос. Твоё любимое блюдо?

— Canard à la Rouennaise.

Гермиона сморщила нос.

— Это отвратительно. Хотя я не удивлена.

Драко улыбнулся.

— Любимое блюдо семьи Малфоев. Рускл готовит его превосходно. Придётся попросить его как-нибудь приготовить для нас на ужин.

— Нет, спасибо, — сказала Гермиона, и её едва не стошнило от одной только мысли.

Рассмеявшись, Драко сказал:

— Ладно. Ради твоего простого вкуса скажу, что моя любимая еда — это Сдобные котелки. Так лучше?

Гермиона кивнула.

— Да, намного. Теперь твой вопрос.

— Хорошо. Какое твоё любимое блюдо?

Гермиона снова закатила глаза.

— Ты что, собираешься просто повторять мои вопросы всё время?

— Зависит от того, насколько они хороши. Этот, кстати, считается, — подмигнул он.

Гермиона нахмурилась.

— А теперь отвечай.

— Ну, если бы мне пришлось выбрать только одно блюдо на всю жизнь, то это был бы ростбиф, который готовила моя мама.

— Ростбиф? Серьёзно?

— Да, ростбиф, и да, серьёзно. Это тебе ещё два вопроса в счёт, между прочим, — она подмигнула.

Малфой покачал головой, улыбаясь. Гермиона была умной девушкой. Даже слишком умной.

— Но, если хочешь знать, моя мама всегда готовила традиционное воскресное жаркое. Ростбиф, картофель, овощи, йоркширский пудинг. В детстве я с нетерпеньем ждала воскресенья каждую неделю, но я не ела жаркое уже много лет, — Гермиона замолчала, задумчиво глядя перед собой. — До этого момента я даже не осознавала, насколько скучаю по воскресному жаркому.

Драко наклонился через диван, слегка похлопал её по щеке и сказал:

— Хватит киснуть, Гермиона. Это должна быть весёлая игра. Помни… — он взглянул на неё, когда она начала улыбаться.

— О, нет. Я на это больше не поведусь. Я и так уже отстаю на один вопрос. Твоя очередь.

— А у меня в этот раз будет два подряд. Чтобы сравнять счёт, — улыбаясь, сказала Гермиона. — Итак, первый вопрос.

Первые десять вопросов были довольно невинными. В основном они касались любимых тем: любимое заклинание, любимая группа, любимая сексувльная поза (вопрос Драко, не Гермионы), любимая книга и так далее.

О книгах Гермиона говорила минут двадцать, постоянно меняя ответ, прежде чем решила, что в Мире их слишком много, чтобы выбрать одну. Хотя, «История Хогвартса» всплывала не раз.

Лишь на двенадцатом вопросе Гермиона наконец набралась смелости спросить то, что действительно хотела узнать.

— Сколько мистер Олливандер платит тебе за эту работу?

Драко покачал головой.