Глава 30. Логово Волан-де-Морта.

Гермиона ощутила, как страх прошил её изнутри, когда она, наконец, осознала свою миссию. Тяжесть долга легла ей на плечи, начала накатывать паника. Она, не глядя, схватила Северуса за руку, наблюдая, как он призывает к себе пожирательскую мантию и маску, холодно отсвечивающую серебром. Мужчина быстро стянул с себя родную школьную мантию, надев мантию и маску Пожирателя смерти.

Сердце девушки колотилось буквально в горле, она посмотрела прямо Снейпу в глаза, попытавшись побороть страх. Но его глаза спокойно смотрели на неё из прорезей маски. Гермиона внезапно почувствовала себя в безопасности. Зельевар заговорил, и его голос звучал так же ясно и спокойно, как и без маски.

— Я не позволю никому причинить тебе вред, Гермиона. Обещаю. Теперь давай превращайся и помни, что я сказал тебе.

Она кивнула и ещё раз взглянула в его глаза, блестящие сквозь прорези. Превратившись, девушка почувствовала, как дрожит и как от этого звенит на шее её ожерелье. От страха она не произнесла ни звука, когда Снейп поднял её на руки, посадив себе на шею, и лишь посмотрела, как он поспешно отправляет Патронуса Дамблдору, предупреждая о своём отбытии.

Гермиона уткнулась носом ему в плечо, вдохнув знакомый запах и попытавшись успокоиться. Она чувствовала, как прохладный воздух холодил её мех.

Дёрганье в животе после аппарации показало ей, что они прибыли. Стало гораздо холоднее, но сильнее всего холод схватывал сердце. Гермиона спрыгнула на пол, едва успев прийти в себя, побежала за мужчиной, стараясь не отстать, и разглядывала тёмный коридор. Во всех залах горели факелы. Обычно красноватый свет огня успокаивал её, но здесь он смешивался с зелёным и серебристым, и Гермиона повсюду чувствовала угрозу. Стены были голыми и тёмными, камень в некоторых местах дал трещины.

Северус прибавил шагу, и она уже могла слышать чьи-то голоса. Они прошли через арку, присоединившись к остальным Пожирателям. И тут она снова была благодарна репутации Снейпа, поскольку остальные ПСы расступились, едва увидев его. Лисица старалась идти поближе к мужчине и слегка боднула его в ногу, напомнив о себе. Стараясь не отставать, она пыталась казаться как можно незаметнее, прячась в складках его плаща.

Там, откуда ей приходилось наблюдать за происходящим, она могла видеть лишь ботинки Пожирателей. Гермиона могла бы сказать, что не происходило ничего любопытного, но зато теперь она точно может определить, кто Пожиратель, а кто нет, едва взглянув на его обувь.

Сжавшись, Лисица наблюдала, как пара сверкающих чёрных ботинок приближается к ним. Она отступала глубже, прячась в складках плаща, наверняка зная, что это Малфой-старший. Гермиона подняла уши, прислушавшись к тому, о чём они будут разговаривать.

— Северус, друг мой, приятно снова видеть тебя. — Лисица бессознательно обнажила зубы в оскале, едва услышав высокомерный холодный голос, растягивающий слова. Она выпустила когти, впившись ими в каменную кладку на полу.

Она прижалась к Северусу, молчаливо выразив свою поддержку, ожидая его ответ.

— «Приятно» — это не тот термин, которым бы я хотел описать нашу встречу, Люциус.

Гермиона высунула голову из-под плаща, увидев, как лицо Малфоя мгновенно расплылось в гримасе отвращения.

— Покажи мне свою большую крысу, я хоть познакомлю её с Одйин.

Глаза Лисицы скользнули по большой птице, плавно опустившейся на плечо Малфоя. Её крупный, изогнутый клюв напоминал ей рыболовный крюк. Гермиона прищурила глаза, расслышав имя птицы… Одйин была древнегреческой богиней боли… Как уместно. Птица, как она теперь могла разглядеть, являлась Авгурием, из породы ирландских фениксов. Щёлкнув большим клювом, она выжидательно уставилась на лису, повернув голову набок под неестественным углом.

Гермиона продолжала рассматривать птицу, про себя вспоминая её описание из книги «Фантастические звери и места их обитания».

«Авгурии — тонкие, слабые, довольно жалкие птицы, напоминающие грифов. Обычно они имеют зелёно-чёрное оперение и живут в Великобритании и Ирландии. Чаще всего обитают в гнёздах, сплетённых из ежевики и терновника, летают только в сильный дождь, поскольку их перья не воспринимают солнечный свет. Ранее считалось, что крик Авгуриев предвещает смерть, но теперь говорят, что их крик обозначает лишь то, что скоро будет дождь. Авгурии едят насекомых и фей».

«Замечательно, — подумала она, — то, что мне нужно сейчас, это как раз увидеть птицу, крик которой предвещает смерть».

Она снова забыла, что её мысли теперь не только её собственные, поэтому слегка вздрогнула, когда услышала ответ.

«Прежде чем ты мысленно дочитаешь целый первый том этой книги и снова придумаешь что-нибудь вроде «их крик предвещает смерть», я скажу тебе, что всё это — бред и ошибочная теория. Теперь прекращай свои мыслительные процессы и начинай вести себя как лиса».

Она коснулась лапой его ног, прежде чем рискнула вылезти из-под безопасности его плаща в просторную комнату. Чтобы войти в роль, гриффиндорка показательно потянулась, выпустив когти, а потом уселась рядом с Северусом, аккуратно обернув хвост вокруг лап. Медленно оглядев всю комнату, она наконец взглянула на Малфоя, который всё ещё стоял рядом с ними. Склонив голову, Лисица выразительно посмотрела на птицу и облизалась. Наконец-то запах дичи дошёл до Гермионы, и, взглянув на Одйин поближе, она уже могла сказать, что ту хорошо кормят. Оскаливая зубы, лиса смотрела, как птица впивает когти в плечо Малфою, который, в свою очередь, поднимает руку, чтобы успокоить её и стряхнуть с себя. Авгурия взмахнула большими крыльями, упав на пол и спикировав на Лисицу. Поскольку инстинкты брали своё и сама Гермиона пахла для неё весьма соблазнительно, птица выпустила когти и стала ходить кругами вокруг своей жертвы.

Гермиона тоже решила поохотиться. Лиса петляла по комнате, затормозив лишь тогда, когда увидела складки тёмного плаща перед собой, не посмев идти дальше. Одйин, по всей видимости, не поняла, во что это может ей вылиться, поэтому продолжила лететь прямо на Тёмного Лорда, который сидел на троне. Гермиона затряслась, когда разглядела красные глаза, которые уже столько лет снились ей в самых страшных снах.

Чудовище, даже не взглянув на птицу, вытянуло свою бледную костлявую руку и взмахнуло палочкой. Мелькнула зелёная вспышка, и птица рухнула на пол, сложив крылья под неестественным углом. Гермиона сглотнула, наткнувшись на пристальный взгляд тех самых красных глаз. Вся комната затихла, и Лисица замерла, не посмев даже двинуться с места. Сердце бешено заколотилось, когда она снова перевела взгляд на мёртвую птицу у себя под ногами.

— Люциус, Северус. — Холодный голос потребовал, чтобы Пожиратели подошли к нему. Она услышала знакомые шаги, но сама не двинулась с места, продолжив разглядывать мёртвую птицу.

— Скажи мне, Люциус, почему ты не смог проконтролировать свою птицу? Она с тобой гораздо дольше, чем Северус со своим фамильяром. Однако лиса знала, где остановиться, а птица — нет. Почему?

Опустив голову, Гермиона услышала, как зашуршала мантия Малфоя-старшего и раздался его холодный, растягивающий слова, голос:

— Простите меня, мой Лорд… Птица была немой, так что вы оказали мне услугу, милорд…