Глава 48. Сожаления.

Дамблдор, конечно же, любезно пригласил её в кабинет, привычно предложив ей взять из вазочки лимонные дольки. Затем, усевшись в глубокое кресло, он сложил руки на столе, начав разглядывать гриффиндорку через стёкла очков-половинок.

Гермиона собиралась говорить максимально дипломатично и вежливо, но, стоило ей только откашляться, чтобы начать речь, директор поднял ладонь, остановив её.

— Мисс Грейнджер, для начала я хочу обсудить нечто иное, чем то, что вы хотите оставить ребёнка у себя. Но, обещаю, как только мы обсудим мой вопрос, я выслушаю вашу проблему со всем вниманием.

Гермиона нахмурилась, прежде чем осторожно кивнула. Ей было даже любопытно, о чём хочет с ней поговорить директор.

— Речь пойдёт о Северусе.

Девушка тяжело вздохнула: ну, конечно же, о нём. Дамблдор никак не мог взять в толк, что Северус не из тех людей, которые могут «понять и забыть». Гермиона махнула рукой, призвав директора продолжить. Ей было любопытно, однако она прекрасно понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я ужасно сожалею о своих проступках, мисс Грейнджер, даже если вы, возможно, не верите в это.

Гермиона приподняла бровь, даже не потрудившись опровергнуть или подтвердить его подозрения.

Гриффиндорка нахмурилась, увидев, как руки Дамблдора заметно задрожали. Это шокировало её: она никогда не видела этого великого человека в раздосадованных чувствах. Он всегда держал себя в руках. Гермиона растерялась, кашлянув, когда ей показалось, что в голубых глазах директора заблестели слёзы. Она не знала, что делать. Вместо привычного добродушного взгляда она видела лишь глаза, полные отчаяния и печали.

— Я никогда не желал, чтобы он так страдал. Правда, не желал. Я просто хочу, чтобы он был счастлив. И он счастлив с вами, мисс Грейнджер. Поэтому прошу вас, убедитесь, что он и дальше будет испытывать только счастье и радость. Он заслужил это.

Гермиона не знала, что сказать, поэтому просто кивнула, постаравшись не смотреть на Дамблдора в упор. В этот момент она понимала, что какие бы негативные эмоции она ни испытывала к директору, сейчас ей его жаль. Гриффиндорке лишь оставалось надеяться, что он не заплачет, потому что, если это всё же произойдёт, — она совершенно не знала, что делать.

Гермиона сдержала вздох облегчения, когда Дамблдор, казалось, взял себя в руки, сморгнув слёзы и взглянув на неё уже совсем другим взглядом.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить?

Девушка кашлянула, попытавшись собраться с мыслями и вспомнить те клочки речи, которую она готовила заранее.

— Да, Майкл… Меня интересует, что с ним станет в дальнейшем?

Дамблдор лукаво взглянул на неё, и в его глазах зажёгся привычный хитрый огонёк. Он задумчиво постучал пальцами по рту, а затем подпёр рукой подбородок.

— Скорее всего, нам придётся обратиться к властям. К маггловским властям, а не к магическим, поскольку мы до сих пор не уверены, что мальчик имеет магическое происхождение. Наверное, он попадёт в приёмную семью… А почему вы спрашиваете?

Гермиона закусила губу, нахмурившись.

— А если бы я смогла доказать, что он волшебник?

— Тогда это будет уже совсем другое дело.

Гермиона подняла голову, зная, что директор понял всё по её глазам. Она улыбнулась, кивнув ему.

— Спасибо, что уделили мне время. Когда нужно будет предоставить доказательства?

Пожилой маг усмехнулся, прежде чем добродушно махнул рукой.

— Как можно скорее.