Буря — 5

У каждого хорошего ниндзя имеется распорядок дня.

Когда перестаёт получаться отделить себя от работы и аккуратно разложить все ужасы мира по коробочкам — одна для предательства, одна для жестокости и три для крови, — и разум больше не справляется с напряжением, тело берёт верх. Просыпайся, ешь, выполняй обязанности, снова ложись спать. Жди дальнейших инструкций.

Жди, пока не исцелишься.

Но спустя неделю в таком режиме Итачи понял, что не помогает. Это было не так, как когда он поцеловал Хинату и всё же смог притвориться, что не владел собой, смог отступить и отвлечься на причины, по которым действовал импульсивно. Тяжёлый, болезненный ком в горле не исчезал, сколько бы чая он ни пил. Утомляло постоянно чувствовать себя таким жалким и не иметь возможности загладить свою вину.

Он не мог преодолеть собственные опасения и спрятать сожаления под ковёр долга, морали или общего блага. Это был не очередной спор со старейшинами Учиха, или манипулирование своенравными учениками, или полное уничтожение противника. Не было ни конечной цели, ни чёткого показателя успеха или неудачи, ни достаточно приемлемого результата. Не было ни вражеских ниндзя, которых нужно победить, ни принцесс, которых нужно спасти.

Это не было очередной миссией.

Он не был шиноби, солдатом, а Хината не была целью, спрятанной в крепости. Так что извечные шаблоны и формулы Итачи оказались бесполезны, потому что он всегда мыслил лишь как солдат, а не простой человек. Но, быть может, в мирные времена даже самым бессердечным доставалась капля любви.