Ближе

— Привет, — неуклюже машет ей Кот.

Оцепеневшая Маринетт стоит у входа в пекарню, так сильно вцепившись в ремешок сумки, словно пытается задушить его. Её сердце громко стучит.

— Привет, — пищит она в ответ.

— Прости. — Он потирает шею. — Я тороплю события?

— Н-нет, — машет руками она. — Конечно нет. Я просто не ожидала…

Она замолкает, не зная, как выразить словами свои спутанные мысли. Вчера вечером они признались, что нравятся друг другу. Вчера вечером они также договорились подождать, чтобы понять, чего хотят на самом деле. (Пускай он и не знает, что ему решать, в общем-то, нечего. В конце концов, она и есть Ледибаг. Но ей нужно определиться, сможет ли она отпустить Адриана).

Он снова потирает шею и перехватывает её взгляд, робко улыбаясь.

— Я, эм, подумал, что мог бы проводить тебя до школы.

Румянец заливает её щёки. Она кивает.

Они молча идут по улице. Он задевает её руку, но она не знает, случайность это или нет. Он хочет взять её за руку? Это намёк? Стоит ли ей просто-напросто переплести их пальцы?

Сердце ускоряет бег.

Уф, всё было гораздо проще, когда она притворялась. Чёрт, она даже поцеловала его без тени сомнения. Глупо волноваться насчёт того, брать его за руку или нет. Быть может, так происходит потому, что с этого момента все её поступки будут иметь куда большее значение. Возможно, он тоже не решается взять её за руку именно поэтому.

Если они возьмутся за руки, это будет не для публики. А потому что они сами этого захотели.

— Итак, — говорит он.

Она вопросительно на него смотрит.

— Ты что-то притихла.

— Могу то же самое сказать о тебе, — замечает она.

Он отводит взгляд, но это не скрывает заливший его лицо румянец.

— Я просто думал кое о чём.

— О чём же?

Его мизинец легко касается и застенчиво обвивается вокруг её. Неозвученный вопрос. Легко отстраниться, легко ответить отказом. Они встречаются взглядами. Её сердце пропускает удар, и она, вспыхнув, берёт его за руку, ощущая холодный металл кольца. Он легонько сжимает её ладонь. Она опускает голову, сжимая губы, чтобы сдержать улыбку.

О. Он и правда хотел взять её за руку.

Школьные ворота появляются на горизонте слишком скоро. Они останавливаются, но так и не отпускают друг друга. Вокруг них толпятся другие школьники.

— Что ж, — говорит он, — ты прибыла на место в целости и сохранности.

Раньше, произнося это, он бы подмигнул ей и манерно поклонился. Теперь же он смотрит на неё с ласковой улыбкой, а его голос преисполнен нежности. В низу живота у неё порхают бабочки. Щёки горят.

— Сомневаюсь, что это благодаря тебе, — заявляет она, желая быть дерзкой, вернуть подобие нормальности их отношениям, но выходит у неё несколько приглушённо. — Я живу всего на другом конце улицы.

— Верно.

Он подходит ближе. Её пульс подскакивает, сердце начинает колотиться.

— Должен признать, — шепчет он, проводя большим пальцем по тыльной стороне её ладони, — я был бы не против, если бы ты жила немного подальше.

— Н-ну, а мне нравится жить неподалёку.

— Потому что ты всегда просыпаешь?

Её челюсть отвисает.

— Грубиян. Я просыпаю не так уж часто.

Смеясь, он подносит их сплетённые руки к губам, мягко целуя её ладонь. Её бросает в жар от до боли нежного взгляда, которым он окидывает её в этот момент. Она сглатывает, почувствовав, что у неё спёрло дыхание.

— Я просто шучу, совушка.

— Совушка? — Она поджимает губы. — Только не говори, что это очередное прозвище.

— По-моему, тебе идёт.

Она выпячивает подбородок, пытаясь выказать раздражение. Однако сложно сохранять такое выражение, когда его улыбка способна растопить ледники, а глаза озорно блестят. (К слову об этом, и куда подевалась вся его прежняя застенчивая неловкость? Такие перемены плохо сказываются на её сердце).

Подавшись вперёд, он целует её в щёку.

— Мне пора идти, но я напишу тебе позже, ладно?

У неё краснеет не только лицо, но даже шея и самые кончики ушей. (Потому что она кожей ощущает его дыхание и он так невыносимо близко, а его низкий голос окутывает её, словно шёлк, вызывая дрожь).

— Л-ладно, — пищит она. — Здыло бы борово. То есть, было бы здорово.

Его глаза искрятся, будто бы ему одному известна некая шутка. Дотронувшись до её пылающей щеки, он поглаживает её большим пальцем, а затем отнимает руку. Она едва не тянется за ней следом, не желая разрывать контакт.

— Пока, Маринетт, — произносит он.

— По, эм, п-па…

Перестав пытаться произнести нечто членораздельное, она лишь машет ему вслед.

Возможно, взять его за руку было ошибкой. Она определённо чересчур его поощрила, раз ему удалось найти в себе смелость вновь включить своё обаяние на полную мощность.

***

— Что с тобой случилось, девчуля? — спрашивает Алья. — Ты вся красная.

Маринетт прикладывает ладони к пылающим щекам.

— Пронырливый кот – вот что.

— Чего?