Бум

Ложка выпадает у Маринетт из рук, с лязгом падая на стол и повсюду разбрызгивая ванильный йогурт. Её глаза едва не вываливаются из орбит. На экране компьютера во всей своей высокопиксельной красе изображён полуобнажённый Адриан Агрест, одной рукой обнимающий её за талию, а другой – поддерживающий её затылок. Они не отрываясь смотрят друг на друга. Их губы очень, очень близко.

О нет.

О нет, нет, нет.

Маринетт практически может попробовать воспоминание на вкус: ошеломляющая сладость с нотками огня, нотками того, что могло бы быть. И сейчас это самое то, что могло бы быть, выставлено на обозрение всего Парижа. (И выглядит при этом, как нечто, что определённо точно случилось).

— Это катастрофа! — вопит она.

Тикки не напоминает, что предупреждала, однако натянутая линия её рта говорит сама за себя. Маринетт стонет, обрушивая лоб на стол, отчего лежащие на нём карандаши подпрыгивают. Она долбится головой ещё несколько раз.

Её телефон вибрирует.

И вибрирует.

И вибрирует.

Всё совсем не так, как должно быть. Эта фотография никогда не должна была быть опубликована. Её отмели за чрезмерную чувственность. Она и правда чрезмерно чувственна.

Это прекрасная, издевательская насмешка судьбы, и теперь её телефон никак не заткнётся.

— Тикки, — произносит она слабым голосом, поднимая голову, так что становится видно красное пятно на лбу. Несколько капель йогурта попали ей на волосы. — Что мне делать?

Подлетев, Тикки похлопывает её по плечу.

— Ну, как насчёт того, чтобы для начала вытереть йогурт. А потом, быть может, настанет самое время ответить своим друзьям.

С губ Маринетт срывается крик отчаяния. Телефон продолжает разрываться от потока входящих сообщений и звонков. Это просто какой-то кошмар.

***

— Я очень сильно извиняюсь за всё это, — говорит Маринетт, гуляя под ручку с Котом вдоль Сены.

Было решено – или, скорее, на внеплановом собрании Алья настояла, что в противовес слитой фотографии лучше всего будет, если Кот и Маринетт станут изображать влюблённую парочку пуще прежнего, чтобы показать, что это ничего не значит и всё такое. Стандартные методы устранения последствий.

Только вот предполагаемая романтическая прогулка на деле оказывается, скорее, полосой препятствий из журналистов и папарацци.

Кот легонько сжимает её руку.

— Всё нормально. Вы оба не виноваты, что фотографию слили. К тому же, Адриан сказал мне, что это он предложил встать в такую позу.

— Да, но всё равно я же согласилась, а ведь я должна быть твоей девушкой и…

— Эй. — Он кладёт руки ей на плечи, тем самым останавливая её, и заглядывает в глаза. — Говорю тебе: всё нормально. Ты была моделью. Такое… такое иногда случается.

Она кусает губу.

Он пальцем нажимает ей на нос.

— Хватит так волноваться.

— Я ничего не могу с собой поделать! — Она закрывает лицо руками. — Я только и делаю, что всё порчу…

— Это не так.

— …и ставлю тебя в неловкое положение…

— Я не против.

— …и готова поспорить, что ты втайне жалеешь, что попросил меня притвориться твоей девушкой, потому что я только и делаю, что попадаю в скандал за скандалом, и…

— Маринетт, нет.

Она моргает, неожиданно оказавшись в его объятиях. Он прижимает её к себе, так что ей слышно равномерное биение его сердца.

— Нет, — повторяет он тихо, проводя рукой по её волосам. — Я ни за что не стал бы жалеть, что попросил тебя.

В её животе начинают порхать бабочки, и она ощущает тепло, но и замешательство.

— Но…