Глава 129 — Наследный принц

Вечером дворцовая служанка доложила у дверей:

— Государыня, Его Величество здесь.

Тан Шиши встала, чтобы поприветствовать Чжао Чэнцзюнь:

— Ваше Величество.

Чжао Чэнцзюнь вошел во дворец Чжунцуй. Он взял Тан Шиши за руку и сказал:

— Здесь нет посторонних, не нужно соблюдать ложный этикет. Ты уже поела вечернюю трапезу?

Тан Шиши кивнула. Чжао Чэнцзюнь был очень занят каждый день, а дворец отличался от княжеской резиденции. Существовало множество правил, поэтому Тан Шиши и Чжао Чэнцзюнь последние два дня ели в своем собственном дворце.

Образ сцены, когда он возвращался, чтобы поужинать с ней, не появлялся уже очень давно.

Чжао Чэнцзюнь почувствовал облегчение. Он поинтересовался, как обстоят дела у Чжао Цзыгао, на что Тан Шиши ответила:

— Он все такой же. Маленький непоседа, хочет все потрогать. Однако он не привередлив в еде и послушно ест все подряд. Сегодня он много ел и захотел спать. Кормилица уже уложила его обратно в постель.

Чжао Чэнцзюнь кивнул:

— Хорошо. В последнее время я был занят делами двора и не заботился о вас обоих. Все наоадится после этого напряженного периода.

Попытка Чжао Чэнцзюнь завоевать престол, казалось, прошла гладко, но на самом деле он потратил много сил в частности. В ходе этого процесса некоторые оказали заслуженную услугу, некоторые сопротивлялись, а некоторые молчали. Теперь, когда Чжао Чэнцзюнь пришел к власти, заслуженные чиновники должны были быть вознаграждены, а тех, кто не сотрудничал, нельзя было просто убить. Самым важным было молчащее большинство.

Корни двора переплетались между собой, и небольшое изменение могло повлиять на все остальное. Двор не мог быть очищен так быстро. Тан Шиши понимала, что Чжао Чэнцзюнь очень занят, но когда он сказал, что после этого периода все наладится, Тан Шиши не поверила.

После возведения на престол может начаться восстание вассального князя, и Чжао Чэнцзюнь будет занят подавлением восстания. Когда война утихнет, начнется весенняя пахота и осенний сев, природные и техногенные катастрофы, засухи и наводнения. Такая большая страна, как тут не быть занятым.

Тан Шиши сказала:

— Все в порядке. Мы с Гао’эр можем поесть сами. Государственные дела Вашего Величества важнее. Нет надобности специально возвращаться.

Чжао Чэнцзюнь нахмурился. Сначала он хотел что-то сказать, но, подумав, что ему не удастся вырваться на некоторое время, не смог ничего пообещать Тан Шиши, и ему оставалось только снова подавить эту мысль.

То была действительно неразрешимая сложная проблема. У Чжао Чэнцзюнь было желание и план, но он был бессилен его осуществить, поэтому ему оставалось только сменить тему и спросить:

— Они тебя разозлили, когда ты ходила во дворец Цынин?

— Нет, — Тан Шиши улыбнулась, — вдовствующая императрица запада больна. Вдовствующая императрица востока в плохом настроении и не хочет разговаривать с людьми. Я отправилась к ним, а потом вернулась. На что я могу сердиться?

Чжао Чэнцзюнь внимательно осмотрела выражение лица Тан Шиши. Она улыбалась, но улыбка не доходила до глаз. Чжао Чэнцзюнь видел такую улыбку на многих женщинах. Когда его отец-император приходил к матери-благородной супруге, она улыбалась именно так.

Сердце Чжао Чэнцзюнь похолодело. Он изо всех сил старался загладить свою вину перед ней. Может быть, им с Тан Шиши тоже придется вступить на старую дорогу двора?

Чжао Чэнцзюнь постепенно успокоился. Он вспомнил, с какой целью пришел сегодня, и сказал:

— Церемония возведения на престол состоится еще через двенадцать дней. Завтра приедет бюро по делам императрицы, чтобы снять с тебя мерки. Если тебе не понравятся детали платья из длиннохвостого фазана, скажи им об этом прямо, пусть они изменят его как можно скорее.

Тан Шиши опешила и спросила:

— Платье длиннохвостого фазана императрицы нужно шить заново?

— Конечно, — Чжао Чэнцзюнь взял Тан Шиши за руку и сказал, — жаль, ты беременна, потому корона не должна быть слишком тяжелой. Я уже объяснил в бюро по делам императрицы, что покрой не должен быть слишком тугим, а аксессуары не должны быть слишком тяжелыми. Все должно быть сделано с учетом особенностей твоего тела. Если ты почувствуешь себя некомфортно, говори быстро.

Тан Шиши хотела что-то сказать, но потом заколебалась и тактично ответила:

— Вообще-то, я могу использовать прежнюю одежду, нет нужды шить ее сейчас.

Даже обычную одежду нельзя было сшить за десять дней, как же можно было успеть сшить платье длиннохвостого фазана? Это слишком накладно. В бюро по делам императрицы наверняка хранилось парадное платье Яо Пэй’эр, когда она была императрицей. По мнению Тан Шиши, переделать платье Яо Пэй’эр было вполне возможно.

— Как же так? — Чжао Чэнцзюнь отказался, даже не задумываясь, и наложил вето, — я обещал тебе, что заглажу вину за свадьбу и не позволю тебе ни о чем жалеть. Не ожидал, что ты и в этот раз окажешься беременной, поэтому могу сделать все, что в моих силах.

Тан Шиши моргнула и смутно вспомнила тот момент, когда она только вышла замуж. Она пожаловалась Чжао Чэнцзюнь, что не может пригласить свою семью на свадьбу. Чжао Чэнцзюнь сказал ей, что «будет еще возможность». В то время Тан Шиши высмеивала его за то, что он может устроить вторую свадьбу. Она не ожидала, что он имел в виду именно это.

Тан Шиши вдруг почувствовала в душе тихий переполох. Оказалось, что он планировал все это с того самого времени. Но долгое время Тан Шиши сомневалась, не собирался ли он оставить сына и избавиться от матери, не использовал ли он ее, чтобы обмануть вдовствующую императрицу Яо.

Тан Шиши мучила совесть. Она вздохнула и сказала:

— В этом нет нужды. Вообще-то, это неважно.

Чжао Чэнцзюнь взял Тан Шиши за руку, усадил ее рядом с собой и сказал:

— Ты — моя единственная жена. Твоя свадьба должна быть идеальной, великолепной, величественной и вызывать зависть у всех женщин мира.

Обычные женщины, вероятно, были бы очень тронуты этими словами, но Тан Шиши не могла не вылить на него ушат холодной воды:

— Что толку в завистливой свадьбе? В конце концов, это просто представление для других. Хорошая жизнь — вот что важно.

Чжао Чэнцзюнь не ответил ей, бросил на нее легкий взгляд и сказал: